Двор Истлевших Сердец

Он сделал шаг вперёд — один, неуверенный — но тут же замер, когда взгляд короля метнулся к нему.

Янтарь вспыхнул — холодно, беспощадно, с такой яростью, что Эндрю отшатнулся, словно получил пощёчину.

— Не приближайся смертный, — прорычал король тихо, но так властно, что слова прозвучали как приговор. — Пока я не оторвал тебе голову.

Его свободная рука легла на мою талию — сжала, притянула ближе, так что наши тела соприкоснулись — его горячая обнажённая кожа и мой корсет, его твёрдый стоящий член и моя юбка, разделяющая нас тонким слоем шёлка.

— Только ты. — Слова срывались на хрип. — Только твой запах. Только твоё лицо. Только твоё тело.

Тишина в зале была абсолютной.

Никто не дышал.

Никто не шевелился.

Все просто СМОТРЕЛИ — с открытыми ртами, с вытаращенными глазами, словно наблюдали за крушением поезда, от которого невозможно отвести взгляд.

— Стоит мне ПОДУМАТЬ о тебе... — Его рука на моей талии скользнула ниже, к бедру, пальцы впились в ткань юбки, сжимая так сильно, что шёлк затрещал. — Стоит мне ВСПОМНИТЬ твой вкус, твои стоны, как ты сжималась вокруг меня...

Его бёдра толкнулись вперёд — один короткий, жёсткий толчок — и я почувствовала его твёрдость сквозь юбку, горячую и пульсирующую, метку, которая вспыхнула так ярко, что свет пробился сквозь ткань.

— ...и я твердею до боли. До АГОНИИ.

Его лоб прижался к моему — горячий, влажный от пота.

— Снимай своё проклятье, — прорычал он тихо, но так властно, что слова прозвучали как приказ, как угроза, как мольба одновременно. — Сними его немедленно, или клянусь всеми богами Подгорья, я заберу тебя отсюда прямо сейчас — неважно, согласна ты или нет, неважно, сколько смертных попытаются меня остановить — и не отпущу, пока ты не снимешь эту метку САМА.