Там, где гаснет свет

— И что говорят люди?

Командор долго не отвечал. Настолько долго, что я решила, будто он проигнорирует мой вопрос.

— Кто-то считает, что туман становится сильнее. Кто-то обвиняет северян. Некоторые уверены, что это обычные разбойники.

— А вы?

Кассиан посмотрел куда-то поверх крыш. Туда, где заканчивался свет и начинались вечерние тени. Когда он заговорил снова, голос прозвучал неожиданно тихо.

— Я думаю, что люди начинают исчезать слишком далеко от севера.

Тут мне стало дурно. Если Кассиан начинал о чем-то беспокоиться, значит для этого существовала причина. И почему то мне казалось, что эта причина нравится мне еще меньше, чем туман за воротами Люцериса.

Некоторое время мы молчали. Во дворе становилось темнее, один за другим загорались фонари, наполняя станциии мягким золотистым светом. Из окон главного здания уже лился тёплый свет, а вместе с ним доносился запах жареного мяса, свежего хлеба и чего-то пряного. Только сейчас я поняла, насколько устала.

Последние сутки превратились в бесконечную череду тревог, вопросов и недосказанностей. Мне казалось, что прошла неделя с момента бала, хотя на самом деле не минуло и двух дней.

— Когда мы доберемся до Арлласа? — спросила я.

— Через четыре дня, если погода не испортится.

— А если испортится?

Кассиан посмотрел на небо.

— Тогда дольше.

Очередной содержательный разговор. Я тихо фыркнула и отвернулась. И, кажется, Кассиана это развеселило.

— Вы всегда так отвечаете?

— Обычно люди не задают вопросов, на который невозможно дать точный ответ.

— Просто у вас талант говорить много и не говорить ничего одновременно.

— Это заразно.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Что именно?

— Жизнь рядом с Вельморами.

Прежде чем я успела придумать достойный ответ, снизу раздался смех. Громкий и искренний, совсем неуместный в такой день. Мы одновременно посмотрели вниз — несколько молодых солдат сидели возле костра. Один из них что-то рассказывал остальным, активно размахивая руками. Судя по лицам окружающих, история была либо очень смешной, либо очень глупой. Скорее даже второе.

— Они не выглядят напуганными, — заметила я.

— Вы ошибаетесь.

— Тогда почему смеются?

Он задумался.

— Потому что людям нужно что-то делать со страхом.

Ответ оказался неожиданно серьёзным и теперь я посмотрела на солдат иначе. Их смех теперь звучал в ушах как попытка прогнать страх и убедить самих себя, что всё нормально. Теперь я заметила, как сильно они жмутся к свету костра, словно не хотели, что бы тени касались их спины.

— Вы ведь были на севере?

Кассиан кивнул.

— Много раз.

— И что там на самом деле?

Он посмотрел на меня так, будто оценивал, стоит ли мне доверить самый большой секрет в его жизни. Ветер шевельнул его волосы. Где-то снизу хлопнула дверь. Солнце окончательно скрылось за горизонтом.

— Холодно, — только и ответил он.

— Командор.

— Вы спросили, что там на самом деле. Там холодно, очень много снега, очень много ветра и очень мало людей.

— А тёмные?

Я заметила, как напряглись его плечи.

— А что тёмные?

— Вы их видели?

Он пристально смотрел вдаль, будто вспоминал, но я не была уверена, можно ли их вообще когда-то забыть.

— Видел.

Мне захотелось задать ещё десяток вопросов — спросить как они выглядят, правдивы ли истории и действительно ли они убивают людей. Но прежде чем я успела открыть рот, за воротами раздался вой. Протяжный и далёкий, от него волосы мгновенно встали дыбом. Во дворе тут же все умолкли, смех у костра оборвался. Даже ветер перестал трепать мой плащ. Солдаты медленно встали, но не спешили отходить от костра. Один из них положил руку на рукоять меча. Все их взгляды были устремлены в сторону ворот, никто ничего не говорил, словно каждый знал этот звук. Все, кроме меня.

— Что это было?

Мой голос прозвучал значительно тише, чем хотелось бы. Кассиан не срезу отреагировал, всматриваясь в темноту за стенами станции.

— Это то, из-за чего мы не путешествуем ночью.

После этих слов мне неожиданно резко снова захотелось оказаться обратно в Люцерисе, мне снова хотелось оказаться дома внутри городских стен, где ночь была просто ночью, а не превращалась в нечто, заставляющая вооружённых мужчин сглатывать слюну от страха.

Вой больше не повторился и это делало ситуацию более жуткой — я не могла понять, как далеко от нас находилось существо, издавшее этот звук, мой разум не мог себе объяснить его вой ветром или зверем.

Во дворе постепенно возобновились разговоры, мужчины снова вернулись к костру, лишь несколько из них отошли в конюшню к лошадям. Люди на удивление быстро успокаивались, явно давно привыкнув к подобным вечерам.

— Волк?

Кассиан опирался на перила и всё также внимательно смотрел на дорогу. Он повернул ко мне голову через несколько секунд и его губы тронула мягкая улыбка.

— Вы хотите услышать приятную версию?

— А неприятная существует?

— Всегда.

Я раздражённо выдохнула. Чем больше времени проходило рядом с ним, тем сильнее Кассиан напоминал мне некоторых советников отца. Они умели отвечать так, что бы собеседник остался с тем же количеством вопросов, что и раньше, только в отличии от них он хотя бы понимал, насколько это бесит.

— Тогда расскажите наконец неприятную версию.

Внизу один из солдат подбросил дров в костёр, искры огня поднялись вверх и на несколько мгновений осветили двор ярче любого фонаря, заставляя тени на стенах дрогнуть.

— Люди называют это по разному, — произнёс он. — Кто-то считает, что это обычные звери. Кто-то говорит, что они выходят из тумана. Кто-то уверен, что вой вообще слышится тем, кто уже видел смерть.

— А вы во что верите?

— Я слышал этот звук слишком много раз, но не видел ни разу кто его издаёт.

— Именно поэтому вы так спешили попасть внутрь до темноты?

— Именно поэтому.

— А если бы мы не успели?

Теперь Кассиан посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

— Мы бы успели.

— Потому что с нами тридцать шесть солдат Ардейна?

— Потому что я не настолько люблю приключения.

Кажется, впервые за сегодня я увидела, как его лицо расслабилось. Мы ещё немного постояли на галерее, пока холод окончательно не начал пробираться под одежду. К темноте ветер изменился, приходя со стороны полей и принося запах влажной земли и прошлогодней травы. В Люцерисе ветер почти всегда пах водой из каналов, камнем и люмен-кристаллами. Здесь же воздух казался живым.

Внизу один из солдат стал развешивать возле ворот небольшие серебристые пластины. Я заметила их ещё днём среди снаряжения, но только сейчас смогла рассмотреть внимательнее. Тонкий металл был покрыт десятками мелких символов.

— Что это?

Кассиан проследил за моим взглядом.

— Метки света для предупреждения.

— Предупреждения о чём?

— Если рядом появится сильный выброс тёмной энергии, руны начнут гореть.

С каждым часом путешествия мне всё сильнее казалось, что прожила двадцать лет внутри очень красивой книги, в которой вырвали половину страниц. Я знала названия вещей, но почти ничего не знала о них самих. Я слышала о севере, но никогда не была там. Я слышала о тумане, но видела его только из дворцовых окон.

Молодой солдат нёс сразу три ведра воды и умудрился споткнуться о собственные ноги. Одно ведро перевернулось, окатив его с головы до сапог. Несколько человек рядом рассмеялись настоящим смехом без натянутости и страха. Парень сначала покраснел, а потом начал ругаться ещё громче, вызвав новую волну хохота. За последние два дня я впервые поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

Я всё ещё смотрела вниз, когда ворота станции снова открылись. Во двор въехала небольшая телега, запряжённая худой серой лошадью. Колёса жалобно скрипнули на повороте, а сидевший на козлах мужчина тут же начал озираться по сторонам, словно опасался, что его развернут обратно. Следом вошла женщина.

Ребёнок на её руках не спал. Мальчик лет пяти крепко вцепился в ворот её плаща и настороженно смотрел по сторонам большими тёмными глазами. Его лицо показалось мне слишком серьёзным для такого возраста. Я проводила женщину взглядом, пока она не скрылась внутри здания. Смотритель вошёл следом, но дверь закрылась не сразу. На несколько секунд между створкой и косяком осталась узкая щель, через которую до меня долетел обрывок разговора, но слишком тихий, чтоб я могла разобрать слова, но этого было достаточно, чтоб разобрать дрожь в её голосе.

Один из солдат прошёл вдоль стены с зажжённым фонарём, внимательно проверяя каждую метку света. Руны на металлических пластинах едва заметно поблёскивали, отражая пламя.

Я уже собиралась спуститься вниз, когда дверь главного здания снова открылась. Женщина вышла первой. Ребёнок по-прежнему сидел на её руках, а его ручки дрожали. Женщина что-то тихо сказала ему, пытаясь успокоить, но мальчик даже не посмотрел на неё. Его взгляд был направлен в сторону ворот, словно он ждал там кого то увидеть. Женщина заметила это и осторожно повернула его голову к себе и только тогда ребёнок отвёл взгляд. Она подняла глаза и неожиданно встретилась со мной взглядом. Я привыкла видеть страх, но во дворце его прятали за улыбками, поклонами и правильными словами. У этой женщины не осталось сил его скрывать, она выглядела так, будто не спала несколько суток — под глазами залегли тёмные круги, а губы потрескались от ветра и холода. На плаще виднелись пятна засохшей грязи, в одном месте ткань была разорвана. И это была не старая прореха, а свежая, будто совсем недавно кто-то зацепился за неё. Женщина быстро отвела взгляд и направилась к дальнему крылу станции, а я смотрела ей вслед до тех пор, пока она не исчезла за дверью.

— Вам тоже кажется это странным?

Голос Кассиана прозвучал слишком близко и я невольно отшатнулась.

— Кто она?

— Не знаю.

— А ребёнок?

— Тоже.

Я закатила глаза.

— Вы удивительно бесполезны для человека, который всё знает.

— Я никогда не говорил, что всё знаю. Смотритель рассказал мне, что они ехали из небольшой деревни к югу отсюда и их было пятеро. Приехало двое.

Кассиан ещё какое-то время стоял рядом, а потом молча спустился вниз, оставляя меня на галерее одну. Кажется, он решил, что на сегодня вопросов достаточно. Или просто устал отвечать на них.

Я не стала его останавливать.

Во дворе постепенно затихали разговоры. Кто-то уже расходился по комнатам, кто-то оставался возле костров, вытягивая руки к огню. Смотритель станции лично проверял замки на воротах, дёргая засовы с таким усердием, будто от них зависела его жизнь. Скорее всего, так и было.

Ветер снова усилился, тени на земле качнулись вместе с пламенем, поползли по стенам и тут же вернулись на прежние места. Я уже собиралась уйти внутрь, когда заметила движение возле стены. Сначала мне показалось, что это был один из солдат, потом поняла, что ошиблась. За частоколом кто-то стоял, но далеко, настолько далеко, что я видела только силуэт. Высокий и неподвижный, он находился за пределами света фонарей, там, где начинались поля и темнота окончательно поглощала дорогу. Сердце неприятно сжалось. Я моргнула, но фигура никуда не исчезла. Несколько секунд мы смотрели друг на друга через весь двор, по крайней мере мне казалось, что смотрели. Потом ветер поднял сухую траву и на мгновение заслонил обзор, а когда я снова подняла глаза, пламя фонаря вспыхнуло сильнее, словно специально позволяя мне рассмотреть, кто находился за стеной. Это оказался лишь клочок тумана, который неподвижно стоял на месте, вытянувшись в продолговатую фигуру, которую в темноте можно легко спутать с человеком. Но этот туман, как и туман в замке сегодня утром, не поддавался ветру.

Решив ещё больше не дразнить свою фантазию, я оттолкнулась от перил и ушла внутрь здания.