Сердце тумана
– Это настолько мучает тебя?
– Да.
– А выпивка, она помогает?
– Только она и помогает.
Женщина кивнула.
– У меня нет опыта в сфере исцеления ашаи. Я целительница плоти и крови, а не неосязаемого. Оставь свое золото при себе, девочка. Тебе и твоим привычкам оно понадобится больше, чем мне.
Когда Блик пришла в себя, седло было таким же неудобным, как и прежде, – даже хуже. Она открыла глаза и поняла почему. Она делила седло с Фиори. Она сидела перед ним, его татуированная рука обнимала ее за талию, в то время как другой рукой он держал поводья.
– Что…
– Ты упала. – Его горячее дыхание обдавало ее ухо.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты свалилась в каком-то припадке. Билась в конвульсиях на земле.
– Что?!
– Не знаю, чем это было вызвано. Только командир знал, что делать. Он уложил тебя на бок, чтобы ты не задохнулась, и придержал на месте, чтобы ты не ударилась обо что-нибудь головой. Когда тебя перестало трясти, он сказал, что можно снова посадить тебя на лошадь. И вот мы здесь.
Блик поерзала в седле, и Фиори зашипел.
– Осторожнее, – сказал он. – Ты не одна в это влипла.
Блик невольно рассмеялась.
– Не смешно, – сказал Фиори, а затем, уже тише: – Такое случалось раньше?
Блик прикусила щеку изнутри.
– Не знаю.
– Как ты можешь не знать?
Она опустила взгляд на татуированное предплечье, обхватившее ее посередине, – густые черные языки пламени создавали иллюзию, что огонь окутывает кожу Фиори.
– Было больно? – спросила она.
Он посмотрел через ее плечо и проследил за ее взглядом.
– Ты не поверишь.
– Насколько сильно?
– Я вырубился через десять минут.
Блик фыркнула.
– Смейся сколько влезет, но там, откуда я родом, это ритуал посвящения. Мастера добавляют в чернила химические вещества, чтобы они ощущались как огонь, – без них невозможно сделать татуировку с изображением богини. Они сказали, что десять минут – это самый долгий срок, который кто-либо когда-либо выдерживал.
– Ох.
Между ними повисло молчание, пока Блик не осознала, что расслабляется, прижимаясь спиной к его твердой груди, и остро ощущает широкую ладонь, лежащую на ее животе.
– Теперь со мной все в порядке. Я могу сама ехать верхом, – сказала она.
– Не будем рисковать. Не можем же мы доставить тебя к королю со сломанной шеей?
– Не знаю, что вы можете, а что нет. Возможно, король все равно хочет, чтобы мне свернули шею.
– В таком случае ты бы уже была мертва.
– Ты этого не знаешь.
– Разве?
Блик пожала плечами. Она почувствовала, как бьется его сердце, через его кожаную куртку. Это казалось интимным и неправильным, учитывая ее нынешнее положение. Она глубоко вздохнула и сосредоточилась на спине Стефана, на их лошади, которая следовала за ним по узкой полоске наезженной тропы. Позади них залив Фелдер с его бирюзовыми водами давно скрылся из виду. Теперь вокруг не было ничего, кроме деревьев. Тысячи и тысячи деревьев, их гибкие ветви поднимались к густому пологу кроны, а пятна ускользающего солнечного света становились все уже и попадались все реже. По мере того как они поднимались, воздух становился все разреженнее и холоднее, от легкого дуновения ветерка по коже Блик пробегали мурашки.
От командира поступил приказ: Поторопитесь, мы хотим достичь вершины горы до наступления темноты. Мы больше не будем останавливаться. Блик услышала коллективную жалобу окружающих ее людей. Ее утешал тот факт, что она не одинока в своей боли.
Примерно через час подъем стал таким крутым, что мышцы ее живота постоянно напрягались из-за того, что она выпрямлялась в седле, стараясь не соскользнуть со спины лошади вместе с Фиори. Те немногие шутки и разговоры, которые до этого велись между мужчинами, полностью прекратились. Суинтон, шедший впереди отряда, рубил подступающий подлесок. У веток и лиан, стелющихся по тропе, не было ни единого шанса, когда он размахивал боевыми топорами. Лезвия начисто разрезали листву.
Не хотелось бы мне видеть, что они могут сделать с человеком, – подумала Блик, когда они проходили мимо зазубренных останков ампутированных веток. В груди у нее стало тяжелее при мысли о том, что нетронутый лес уничтожается одним жестоким ударом за раз. У нее пересохло во рту и заурчало в животе; ей очень хотелось, чтобы Стефан спрятал бурдюк с вином подальше от ее глаз. Она вспомнила о спиртном, которое вспыхнуло у нее за спиной, когда она выбралась из адского сарая. Что бы она сделала, чтобы глотнуть этого замечательного напитка прямо сейчас…
Путешествие, казалось, тянется бесконечно. Время от времени оно перемежалось приступами голода и жажды, а также неуклюжими попытками вклиниться в разум гвардейцев. Если уж ей суждено было отсидеть срок, то пусть лучше она совершит преступление.
Когда уже казалось, что они не смогут подняться выше, они все-таки поднялись. Гора казалась бесконечной. Наконец Блик увидела впереди проблески розового неба. Деревья редели, а земля становилась ровнее; они были уже близко. Здесь, наверху, воздух был еще холоднее, и она почувствовала благодарность за тепло, исходившее от Фиори у нее за спиной.
Примерно через полчаса они добрались до вершины. Мужчины слезли с лошадей, у них все болело, и они были измучены, но им предстояло еще поработать. Фиори спрыгнул с лошади с удивительной для такого крупного человека ловкостью и протянул руку, чтобы помочь Блик. В обычной ситуации она была бы слишком упряма, чтобы позволить кому-то, не говоря уже о члене королевской гвардии, помочь ей. Но сейчас она чувствовала себя столетней старухой, а жгучая боль в нижней части тела была почти невыносимой. Когда он осторожно опустил ее, она поняла, что кинжал больше не давит ей на бедро, и, не задумываясь, похлопала себя по спине, гадая, куда он подевался.
– А, это, – сказал Фиори, – это принадлежало мне.
– Как ты… – в ужасе начала Блик.
– Когда ты упала.
– Точно.
Блик выругала себя. Он был ее единственным преимуществом перед этими придурками. Ей придется выкрасть его снова.
Не так уж и сложно, – подумала она, вспоминая, как раздобыла кинжал. Со своего места она наблюдала, как мужчины устало расседлывали лошадей и вели их на водопой к ближайшему ручью. Стефан и двое других стражников пешком отправились обратно в лес за хворостом для костра, в то время как Фиори и еще один стражник установили палатку командира. Сам командир сосредоточенно изучал карту, которую расстелил на земле, рассеянно потирая шрам на подбородке. Его медальон снова выбился из-под рубашки и теперь был заметен на груди. Блик не могла видеть карту с того места на краю лагеря, где она сидела, и поэтому она подошла поближе. И еще ближе, и еще немного ближе…
Это была карта тропы, по которой они шли. По ней они спустятся с другой стороны горы и окажутся на Западных фермерских землях, у реки Ангоув. Из-за крошечной тропинки на карте лес и горный хребет казались огромными. Она и понятия не имела, что Хоторны такие огромные. По всему следу красными чернилами были нарисованы маленькие крестики.
Из ниоткуда появилась рука и схватила ее за ворот туники. Она врезалась в дерево позади себя.
– Если я еще раз замечу, что ты что-то вынюхиваешь… – Дыхание командующего обдавало ее лицо, его темно-карие глаза были полны ярости. Вблизи он выглядел загнанным – кожа землистая, под глазами свинцовые круги. Он оттолкнул ее, нахмурившись.
– Я…
– Оставь это. – Его ноздри раздулись, и он отступил назад, пряча свой медальон за пазуху. Он покачал головой, скорее себе, чем ей, и вернулся к своей карте, сложил ее и засунул в мешковатую сумку. Несмотря на очевидный гнев, он поднял сумку со странной осторожностью. Она звякнула, когда он перекинул ремень через плечо. Как странно. Она открыла рот, чтобы задать вопрос…
– Даже не думай, – прорычал он, прежде чем направиться к своей палатке; сумка тихо позвякивала у него на бедре.
Ей стало интересно, что означают крестики на карте. Золото? Другие ашаи? Хотя она не получила четкого ответа от окружающих ее людей, она поняла, что эта миссия заключалась не только в том, чтобы забрать заплутавшую в Ангоуве ашаи. Крестики на карте доказывали это – именно из-за них они не приплыли за ней морем. Она была занята тем, что складывала хворост для костра, и к тому времени, когда Стефан и остальные вернулись с дровами, костер уже дымился. Они ничего не сказали ей, подбрасывая в огонь первые несколько поленьев.
Стефан приготовил рагу из остатков мяса, и они по очереди разливали его по разным чашкам и мискам. К тому времени, как оно остыло, у нее потекли слюнки, и на вкус оно было восхитительным, как говяжий бульон, который Бликер Старший готовил зимой. Она выпила его залпом, не останавливаясь, и Фиори снова наполнил ее чашку, украдкой положив в нее ломоть черствого хлеба. В чем-то он напоминал ей Брена – своей добротой, твердостью характера. Ей стало интересно, что сейчас делает ее друг. Пытался ли он сплотить своих братьев, чтобы они помогли найти ее? Они не пришли. Хотя она практически выросла бок о бок с ними, остальные члены клана Клейтонов всегда держались на расстоянии, понимая, что она несет в себе элемент саморазрушения, тайну, которая в конечном итоге приведет ее к гибели. И вот она здесь.
Впервые за два дня она не чувствовала голода. Но у нее все болело, и она с завистью смотрела на вино, которое передавали по кругу между мужчинами. Иногда вино было так близко, что можно было почувствовать его запах, но она не двигалась с места. Только не в присутствии командующего. Мужчины напились еще больше, чем накануне, жалуясь на то, что дешевое вино было слишком горьким, но все равно выпили его до дна. Ей удалось снова украсть кинжал Фиори. Он был батталонского производства – хорошо сбалансированный и простой, без украшений и гравировок, которыми могли похвастаться многие из видов оружия Эллесты. На этот раз она засунула его в ботинок, все еще надев ту огромную пару, которую ей подарили утром. Затем она откинулась на спину и стала наблюдать, пропуская между пальцами моток веревки, находя утешение в методичном выполнении узлов. Завязывание узлов помогало найти решение, отвечающее высшей цели – решению проблем, и в этом отношении ей нравилось думать, что у нее хорошо получается. Наматывая веревку на руки, она чувствовала, как ее постоянно влажная и потертая текстура успокаивает ее. Поэтому она завязывала узел за узлом, развязывала их и начинала сначала.
Блик кинули то же одеяло, что и прошлой ночью, и она была благодарна. Воздух на вершине был ледяным, а земля под ней – влажной. Когда стемнело, у нее стучали зубы. Один за другим солдаты засыпали, опустив подбородки на грудь или небрежно уткнувшись лицами в грязь. Командир удалился в свою палатку, покачав головой при виде своей жалкой группы. Блик почувствовала беспокойство. Она не могла позволить королевской страже тащить ее всю дорогу до столицы, не зная, что может произойти. Несмотря на ее беспорядочный образ жизни, ей нравилось иметь план, чувство направления – цель, если это не будет преувеличением. И именно это ей сейчас было нужно – план. План, как избавиться от Суинтона и его людей, способ вернуться в Ангоув, к Брену и ее лодке, чтобы она могла двигаться дальше. Она найдет целителя и покончит со всем этим. Пока что у нее были с собой моток веревки, кинжал Фиори и пара слишком больших ботинок. Ей понадобится нечто большее. Она огляделась по сторонам, разглядывая множество оружия, которое, как она знала, едва могла поднять, не говоря уже о том, чтобы использовать. Затем ее внимание кое-что привлекло: брошенный бурдюк с вином. Он звал ее из-за тлеющих углей костра.
Да. Это будет прекрасно, – подумала она, медленно приближаясь к нему. Она была так сосредоточена на том, каким будет вкус этого первого восхитительного глотка, что не слышала никаких мыслей вокруг себя. Даже мыслей Леннокса, когда он закрыл ей рот своей толстой мозолистой рукой.
– Слушай сюда, девочка, мы можем сделать это красиво и просто. Может быть немного больно, а может заставить тебя пожалеть, что ты вообще родилась на свет…
Ее охватила паника, когда она почувствовала острие ножа у своего горла. Она уперлась каблуками ботинок в мягкую землю, желая закричать, но лезвие прижалось к ней, обжигая кожу. Из пореза потекла теплая кровь. Она не могла сопротивляться ему, не покончив с собой в процессе. Ужас сковал ее изнутри. Он затащил ее глубже в лес и грубо схватил, просунув другую руку под ее тунику и сжав грудь.
А затем воздух изменился.
Глава 4
Перед ними стояли пять женщин, не похожих ни на кого из тех, кого Блик когда-либо видела. Высокие и гибкие, как деревья вокруг, с обтянутыми плотной мускулатурой конечностями, словно ветвями. Они были одеты в облегающие кожаные костюмы цвета темно-зеленой листвы, которые закрывали их кожу от основания шеи до шнурованных ботинок высотой по колено. У каждой из них были длинные густые волосы, заплетенные в косу, а глаза подведены сурьмой. Женщина с густыми огненно-рыжими волосами возглавляла группу, выпятив грудь и расправив плечи. Мужчины, должно быть, тоже почувствовали перемену в воздухе, потому что начали пробуждаться из пьяной дремы. Стефан, самый молодой стражник, разжег костер. Какими бы вялыми и неподготовленными они ни были, мужчин все равно было больше, чем женщин, – двое на одну. Сердце Блик бешено колотилось в груди. Но в этих пятерых ощущалось пугающее спокойствие.
Мерцающий свет костра подсвечивал их лица, которые казались настороженными и на удивление молодыми. Однако их позы напоминали позы опытных воинов – ноги расставлены, руки буднично покоятся на рукоятях оружия: мечей, копий, кинжалов… Леннокс только что привел в действие нечто, чего уже нельзя было отменить. Волна нарастала и была готова обрушиться на них всех. Женщины ничего не говорили, только ждали, пока мужчины соберутся с силами.
Руки Леннокса все еще сдерживали Блик. Фиори оторвал его от нее, вынудив Блик отпрянуть к батталонийцу. Женщины хладнокровно наблюдали за ними, заметив ожоги от веревки на запястьях Блик и нож в руке Леннокса.
– Что вы тут забыли? – ощерился Леннокс. Блик поняла, что он кипел от злости из-за того, что упустил свой шанс расправиться с помойной крысой.
– Вы знаете, где находитесь? – мягким голосом спросила рыжеволосая женщина, стоявшая в центре группы.
– Мы в Хоторнах, стерва. Это территория короля, – сказал Леннокс, и костяшки пальцев побелели, когда он сжал кулаки.
Женщина улыбнулась.
– Только глупец может назвать какую-либо часть этих гор территорией короля.
– О, правда? Это армия короля, земля короля. И что ты будешь с этим делать?
– Я надеялась, что вы попросите доказательство. – Она сделала шаг вперед с рукой на эфесе меча.
– Что происходит? – Из своей палатки вышел командующий Суинтон, застегивая пояс с мечом на талии, с раздувающимися ноздрями. Он остановился как вкопанный при виде племени.
– Мы собирались позволить вашей компании мирно пройти по нашим землям, пока один из ваших стражников не попытался оскорбить нас, напав на вашу пленницу. Вы знаете, что мы не одобряем такого поведения.
Суинтон бросил неприязненный взгляд на Леннокса, прежде чем снова повернуться к женщине.
– Я прекрасно об этом осведомлен. Кто вы?
– Старшая командующая племени Валиа, Афина.
Суинтон оглядел женщин, стоящих перед ним, и, проследив за его взглядом, обращенным на оружие каждой из них, Блик поняла, что это не обычные женщины Валиа.
– Понятно, – сказал он. – В таком случае я приношу извинения за действия моего солдата. Я лично прослежу за его дисциплиной.
Блик изумленно уставилась на него. Командир только что извинился? Где тот рычащий, грубый мерзавец, который подверг ее жестокому обращению ранее? Он не сводил глаз с Афины.
– Мы ценим это, – сказала Афина. – А теперь, если вы передадите нам девушку…
Блик вздрогнула. Что? Что племя Валиа хочет со мной сделать? Чего им всем от меня надо? Она попыталась сосредоточиться на их мыслях, но они, как и Суинтон, были нечитаемы. Она не была уверена, была ли это паника, которая притупляла ее способности, или что-то более зловещее. Словно в ответ, у нее скрутило живот.
– Это невозможно, – сказал Суинтон.
– Уверяю вас, это можно сделать несколькими способами, командующий. Надеюсь, вы выберете самый простой вариант.
– Уничтожьте ее, командир, – съязвил Леннокс. – Что стерва вроде нее…
– Еще раз ляпнешь что-нибудь, Леннокс, и я собственноручно убью тебя, – оборвал его командир.
Афина одарила мужчину ледяным взглядом.
– Девушка. Сейчас же.
– Ее призвал король.
– Как интригующе. А я-то думала, вы хотели заполучить ее просто ради забавы. Что же его величеству нужно от простолюдинки?
– Вы знаете, я не могу вам этого сказать.
Афина вздохнула и обнажила меч.
– Тогда вы просто откладываете неизбежное, командующий.
– Где ваш лидер? – рявкнул он. – Почему Генри нет здесь, чтобы встретиться с нами лицом к лицу? Прячется в валианской крепости? Под защитой чар? Все еще в трауре…
Наступила тишина.
– Ты же знаешь, что это не в моем стиле, Суинтон, – произнес мягкий голос. Женщина, стоявшая в конце их строя, шагнула вперед, по бокам у нее были два сверкающих катара[4]. Афина склонила голову и отступила в строй. Блик резко выдохнула сквозь сжатые зубы. И это Генри Валиа? Знаменитая воительница? Как и ее соплеменницы, она была стройной и мускулистой, ее темно-зеленая кожаная одежда закрывала почти каждый дюйм кожи. Подведенные густой сурьмой глаза были поразительного графитово-серого цвета с яркими зелеными крапинками. Иссиня-черные волосы длиной до пояса были туго заплетены в косу на левой стороне головы, обрамляя ее заостренное решительное лицо.
– Мы заберем девушку и оставим вас, – сказала она.
Командир покачал головой и вытащил свои топоры.
– Как я уже сказал, это невозможно.
Генри обнажила свои собственные катары.
– Тогда ладно.
Охваченный гневом, Суинтон бросился первым, его боевые топоры взметнулись в воздух. Генри отступила в сторону и стала ждать следующей атаки. Вокруг них королевская гвардия атаковала племенных жителей с оглушительным лязгом стали о сталь, но Блик не могла оторвать глаз от Суинтона и Генри. В то время как лицо Суинтона было искажено яростью, Генри была пугающе спокойна. Она еще не потрудилась атаковать, но отбивала удары Суинтона своими катарами, приподняв одну бровь в молчаливом удовольствии.
– Хватит игр, – пробормотал Суинтон, прежде чем снова броситься в атаку, его мускулистые руки орудовали топорами так, что это означало бы смерть для любого другого спарринг-партнера.
– Только не говори мне, что потерял хватку, командующий. – Генри отразила еще один его удар и позволила Суинтону перевести дух.
– Не принимай это на свой счет, – сказал он.
– Как же иначе, – ответила Генри, уклоняясь от очередного удара. Он замахнулся на нее, оставив открытой середину тела. Резкий удар Генри в открытый живот заставил его растянуться на земле. Он снова вскочил на ноги, но теперь Генри перешла в атаку. Блик смотрела, и сердце ее готово было выскочить из груди, когда Генри бросилась вперед, нанося удары своими катарами по Суинтону. Блик поняла, что у него не было ни единого шанса. Валианская воительница наступала короткими очередями, сжимая оружие в захвате пальцев в перчатках. Она была вихрем, текучим, как вода, и двигалась в смертельном танце, который могли отточить только десятилетия тренировок. Блик никогда не видела ничего подобного ей.
Крики и вопли вокруг них исходили только от мужчин, то ли от боли, то ли от разочарования, Блик не знала. Она попятилась от центра хаоса в сторону леса. По соплеменницам Валиа еще не было нанесено ни одного удара. Блик поискала взглядом Фиори. Одного его роста должно было хватить, чтобы отпугнуть любого противника, но Афина, с ее ловкими шагами и сверкающим длинным мечом, с легкостью сдерживала его неуклюжую массу. Она использовала его рост и вес в своих интересах и парировала его удары, нанося удары локтем в лицо. Из его носа потекла кровь, и Афина хищно ухмыльнулась. Похоже, она привыкла побеждать.
Мясистая ладонь обхватила руку Блик.
– Я научу тебя, я научу тебя и этих лесных стерв, на что способны настоящие мужчины… – Леннокс схватил ее за горло и потащил в самую чащу леса. Блик попыталась окликнуть их, хоть кого-нибудь, но потная рука Леннокса больно сжала нижнюю половину ее лица. Он сжимал ее так сильно, что одно неверное (или верное) движение могло сломать ей шею. Она била ногами и молотила руками, царапая грязное лицо Леннокса, его кожа рвалась под ее зазубренными, обгрызенными ногтями. В суматохе ботинки, которые были на ней, слетели с ее ног, унося с собой кинжал Фиори.
Думай, Блик, думай. Она попыталась успокоиться. До сих пор ей удавалось выкарабкиваться из всех тяжелых жизненных ситуаций. Но в глубине души ее охватила паника, когда она почувствовала кислое дыхание ублюдка на своем лице и услышала, как он расстегивает пояс с мечом. Его мысли были отвратительными, и она подавилась, когда его руки задвигались по ней, подготавливая…
Кинжал – нет, катар – просвистел в воздухе и вонзился ему в глаз, отчего кровь брызнула на волосы и тунику Блик. Крик, который вырвался у него, был первобытным, сдавленный звук, вырвавшийся из его нутра, ужас и агония, проявившиеся в душераздирающем визге. Он ослабил хватку, и она отпрянула назад, его теплая кровь пропитала ее тунику. Он продолжал кричать, бесконечный вопль, вой животного, которое знало, что смерть настигает его. Он вслепую замахал руками, но не дотронулся до оружия, вонзившегося ему в лицо. Неподалеку суматоха прекратилась. Генри направилась к ним, каждый шаг был размеренным и ровным, выражение ее лица было непроницаемым. Она уперлась кожаным ботинком в грудь Леннокса и выдернула катар из его глаза, из зияющей раны хлынула кровь. Он снова закричал, на этот раз звук оборвался. Он рухнул на землю, потеряв сознание. Блик почувствовала, как дрожат ее ноги, угрожая подкоситься. Она сглотнула горький привкус желчи.
– Пойдем, – сказала Генри Блик.
Новая волна паники захлестнула ее. Она меняла место заключения в одном лагере на другое. Чего хотели от нее эти люди? Генри стояла совсем неподвижно, ее серо-зеленые глаза буравили ее, темные брови были приподняты в ожидании. Генри только что спасла ее от ужасной участи. Она, конечно, не могла сказать того же о командире и его людях. От страха и тревоги у нее шумело в ушах. Блик встретилась взглядом с валианкой и кивнула. Она последовала за широкими и уверенными шагами матриарха клана обратно в центр лагеря, по пути подобрав свои упавшие ботинки и кинжал Фиори. Вокруг них воительницы Валиа держали людей под угрозой мечей. Послышался треск рвущегося хлопка – это Суинтон освободился от другого катара Генри, который пригвоздил его к дереву. Никто не пошевелился, когда Генри подошла к нему и одним резким движением вытащила свое лезвие из ствола. Она посмотрела на его разорванную рубашку, но ничего не сказала. Вместо этого она обратила свое внимание на сдавшегося королевского стражника. Мужчины тяжело дышали и истекали кровью. Фиори стоял на коленях, а в спину ему упиралось острие копья. Воительницы Валиа даже не вспотели.
– Это, – Генри указала катаром на раненых мужчин вокруг них и оглянулась на Суинтона, – последствия твоего решения.
Хотя Блик не могла слышать их мыслей, она чувствовала, что между двумя лидерами было много недосказанного. Напряжение было ощутимым.
Как только Генри собралась уходить, Суинтон окликнул ее:
– Потеряла свою магию, валианка? Думаешь, мы не знаем, кто ты такая?
– Это было бы нечестно по отношению к тебе, – крикнула Генри, и ее соплеменницы последовали за ней.
– Трусиха, – пробормотал Суинтон.
У Блик внутри все оборвалось, когда Генри повернулась к нему лицом. Она вытянула руку перед собой и с отсутствующим взглядом слегка приподняла его. К ужасу Блик, Суинтон взмыл над землей и беспомощно брыкался, когда Генри подняла его повыше в воздух, а затем ударила о ствол дерева. Он соскользнул по стволу, потеряв сознание.
– Дурак ты, Димитрий, – сказала она, бросив последний, полный отвращения взгляд на разбитый отряд мужчин, прежде чем кивнуть Афине. Соплеменницы выдвинулись в путь, Афина осторожно тянула Блик за собой, а Генри шла во главе.
Глава 5
Когда они углубились на валианскую территорию, Генриетта Валиа с легкостью поднялась к верхушкам деревьев. Она занималась этим всю свою жизнь и чувствовала себя как дома под яркими кронами леса, как нигде в мире. Она видела кристальные ледники и зазубренные заснеженные вершины скал Хавеннесса, преодолевала раскаленные пески и огненные бури Батталона, прогуливалась по пышным залам замка Хиттон, но здесь… Здесь было что-то особенное. Там, где деревья в Хоторнах были гладкими и бледными, как мертвенно-бледная плоть, стволы теперь стали шершавыми и темными, рыжевато-коричневые чешуйки осыпались при малейшем прикосновении, словно мягкая оболочка для грозной силы, которая таилась в их сердцевине. Руки Генри скользнули по широким шелковистым листьям, зелень которых была такой темной, что напоминала черные чернила. На их гладкой поверхности блестели капли росы. Она посмотрела на верхушки деревьев, где высокие стволы расходились веером ветвей и листьев; она не могла сказать, где кончалось одно дерево и начиналось другое. Зазвучали мелодичные голоса невидимых птиц, и на мгновение это место, дом Генри, показалось ей сном. Но больше всего ей понравились живые мосты. Карта тропинок, созданных самими деревьями, по которой Генри теперь ступала, ожидая, пока ее соплеменницы и девушка закончат восхождение. Эти мосты находились высоко над лесом, вдали от любопытных глаз и суровых законов остальной части королевства. Здесь ветви соединялись друг с другом, как решето, как кружево, соединяющее всю Валиа. Мосты были полны жизни, полны своего собственного волшебства. Генри всегда казалось, что они поют: мы – первозданность. Обширный обрыв по обеим сторонам дорожки олицетворял опасность и непредсказуемость природы, а мягкий изумрудный мох под ботинками Генри, который при каждом шаге погружался вниз и поднимался назад, говорил о взращивании. Генри вздохнула с облегчением, когда отправилась в путь через горные хребты между верхушками деревьев, обратно в валианскую крепость. Позади нее ее элитные соплеменницы, Афина, Марвел, Тилли и Петра, вели себя тихо, и Генри слышала, как еще одна девушка изо всех сил пытается удержаться на ногах. Генри обернулась. На ней были нелепые мужские ботинки, из-за которых ее шаги напоминали неуклюжую поступь новорожденного теленка.