Конец Земли. Проект VITA

Грегор и его свита вели себя подчёркнуто громко. Они насмехались, выкрикивали угрозы, провоцировали — смачно, с упоением хищников, почуявших кровь. Мэри даже не повернула головы в их сторону. Для неё Мартина и его цепных псов больше не существовало в объективной реальности. Это демонстративное безразличие бесило Грегора сильнее любых слов: он багровел, желваки ходили ходуном, и казалось, он вот-вот сорвётся, чтобы прикончить её прямо здесь, среди пластиковых подносов, не дожидаясь официального гонга.

К ней подходили друзья. Рози пыталась шутить, Лекса молча сжимала её плечо, Том, Лиля и Феликс старались загородить её от сальных смешков компании Мартина. Директор Джонсон и Кэрол тоже были где-то в поле зрения, создавая невидимый щит из своего присутствия. Мэри физически ощущала их поддержку — она была густой и тёплой, как шерстяное одеяло, но даже это не могло согреть её изнутри. Она присутствовала здесь лишь оболочкой, пока мысли блуждали в лабиринтах вчерашних откровений.

Вопросы о проекте «Вита», загадочные слова об отце и её собственной природе — всё это она силой воли заперла в самый дальний ящик сознания. Сейчас это было лишним грузом. Сначала нужно выжить. Сначала нужно раздавить Грегора. Остальное — потом. Если это «потом» наступит.

Если бы окружающие знали, какой ад бушует за её ледяной маской.

Страх.

Он вернулся — не тот контролируемый трепет, к которому она привыкла, а животный, первобытный ужас. Он сжимал сердце ржавыми тисками, перехватывал дыхание и заставлял пальцы мелко дрожать под столом. Это была не просто боязнь боли. На её хрупких плечах теперь лежал неподъёмный груз: жизнь Люси в смрадных коллекторах, безопасность друзей, которые пошли против системы ради неё. Эта ноша казалась непосильной, она давила, вжимая в землю, напоминая, что одна ошибка сегодня станет приговором для всех.

Когда друзья снова заговорили о вопиющей несправедливости предстоящего боя, Мэри почувствовала, что воздух в столовой стал слишком душным. Извинившись коротким кивком, она поспешно вышла в коридор и направилась в тренировочный зал — единственное место, где тишина могла стать её союзником.

Девушка сидела в одиночестве, совсем потеряв счёт времени.

— Мэри… — негромкий голос Кэрол заставил её вздрогнуть. Куратор стояла в тени дверного проема.

— Мм? — девушка обернулась, только сейчас осознав, что кусает губу до крови.

— Бой через полчаса. Я принесла твою форму.

Женщина протянула ей комплект: белоснежные лосины и майку. Ослепительная чистота перед неизбежной грязью и кровью. Мэри молча приняла одежду.

— Слушай меня очень внимательно, — быстро и чётко заговорила Кэрол, сокращая дистанцию. Она взяла Мэри за предплечья, заставляя смотреть прямо в глаза. — Твоя единственная задача в первые минуты — выжить и считать его ритм. Не нападай первой, не дари ему этот шанс. Защита и реакция сейчас важнее любой силы. Следи за его ногами — Грегор привык давить массой, он пойдет на таран, как только почувствует вкус превосходства. Никогда, слышишь, никогда не поворачивайся к нему спиной. Он должен быть в твоем фокусе каждую секунду. Двигайся. Дыши. Рви дистанцию. Твоя цель — вымотать его до хрипа.

Голос куратора стал тише, приобретая ту вкрадчивую жёсткость, которая пробирала до костей.

— Твоё тело — это идеальный инструмент, Мэри. Твои преимущества — скорость, гибкость и та запредельная выносливость, которую ты выковала на этих матах изнурительными тренировками. Он выдохнется раньше. Терпи любую боль. Стань этой болью, но не дай ей ослепить тебя. Боль временна, а одна ошибка сегодня станет фатальной. Не позволяй ему загнать себя в угол или к канатам — там его удар превращается в кувалду.

Взгляд Кэрол стал стальным, почти беспощадным.

— Когда он начнёт дышать как загнанная лошадь — бей. По суставам, по нервным узлам, в печень. Бей так, словно вкладываешь в этот удар всю свою жизнь. Плевать на правила — он вытер об них ноги ещё до начала боя. И даже если он рухнет, даже если потеряет сознание — не останавливайся. Продолжай бить, пока тебя не оттащат силой. Его ярость — это его слабость. Его спесь — это твоя лазейка.

Кэрол на мгновение замолчала, и её лицо вдруг смягчилось. Она шагнула вперёд и крепко, почти по-матерински обняла Мэри.

— Помни, за что и за кого ты дерёшься. Ты не одна на этой арене. Мы с тобой.

Мэри уткнулась носом в её шею, вдыхая знакомый запах пороха и мяты. На мгновение она позволила себе эту слабость — прикрыла глаза, чувствуя, как горячая волна благодарности и слёз подступает к горлу. Она не имеет права никого из них потерять. Она сделает всё, чтобы защитить свою новообретённую семью.

Кэрол же с удивлением осознала, что эта упрямая, изломанная, но невероятно стойкая девочка стала для неё чем-то гораздо большим, чем просто очередной кадет в списке.

— Спасибо, Кэрол… Спасибо за всё, — прошептала Мэри, и её голос предательски дрогнул. — Если бы не ты…

Харрисон отстранилась и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась. В её глазах светилась нескрываемая гордость. Не проронив больше ни слова, она развернулась и вышла, оставив Мэри в звенящей тишине зала. Последние мгновения перед тем, как мир взорвётся криками толпы и хрустом костей.

***

Общий зал был подготовлен к расправе. В самом центре помещения, словно кровавый шрам на бетонном полу, протянулся толстый красный канат, грубо очерчивающий границы ринга. В двух метрах от него плотным, вибрирующим от предвкушения кольцом стояли люди. Много людей. Пришли все — от кухонных рабочих до элитных кадетов: никто не хотел пропустить зрелище, пахнущее настоящей кровью.

Наверху, на галерее третьего этажа, расположилось руководство: там, в тени колонн, застыли родители Грегора в дорогих костюмах, а рядом, среди преподавателей, стоял мистер Джонсон. Оттуда обзор был лучше. И безопаснее.

Дышать становилось всё тяжелее — воздух в зале казался сгустившимся, пропитанным запахом пота и чужого страха. Мэри пробиралась сквозь толпу обучающихся, словно через вязкий, тёмный поток воды. Она отчаянно цеплялась за маску спокойствия, но тело предавало её: руки мелко дрожали, ладони горели от влаги, а в глазах плясали блики адреналинового шторма. У самых канатов её ждала Кэрол. Рядом сгрудились друзья — их напряжение ощущалось физически, словно натянутая до звона струна. Мэри обняла каждого. Коротко. До хруста в рёбрах. Впитав их последнее «держись», она кивнула самой себе и шагнула за канат — на территорию войны.

Сердце колотилось так, будто собиралось пробить грудную клетку, а внутренности скрутило узлом, как при падении в бездонную пропасть. На противоположной стороне ринга её уже ждал Грегор. Чёрные боксёрские шорты, чёрная майка с вызывающей белой надписью: «Смерть».

«Очень оригинально», — мелькнула горькая мысль.

Когда гул в зале достиг пика, Мёрфи Вудс — один из основателей Элеайда — поднялся со своего места. Он взял микрофон, и его голос, лишённый эмоций, сухой и тяжёлый, обрушился на присутствующих, мгновенно выжигая лишние звуки.

— Мы собрались здесь, чтобы зафиксировать исход официального лидерского спора, — начал Вудс, и его слова чеканили тишину. — Перед вами двое сильнейших представителей курса, воины, чья подготовка является гордостью базы. Однако сегодня в расчёт принимаются не прошлые заслуги, а исключительная воля к победе.

Он обвёл зал холодным, оценивающим взглядом хищника.

— На кону не только субординация и статус лидера. Сегодня решается вопрос принципиального соответствия идеалам Элеайда. Здесь нет места компромиссам. Кому суждено испытать триумф, а кому — принять сокрушительное поражение, решит этот ринг.

Он сделал паузу, и тишина в зале стала абсолютной, почти осязаемой.

— Регламент неизменен: бой без ограничений по времени. Никакой медицинской помощи до финала. Никакой защиты, перчаток или посторонних предметов. Только вы и ваш оппонент. Десять секунд в горизонтальном положении означают автоматический проигрыш. Добивание лежачего запрещено. Удачи. И пусть победит тот, кто готов зайти дальше остальных.

Мёрфи отложил микрофон и с лёгкой, опасной полуулыбкой уставился на бойцов.

— Хлеба и зрелищ… — прошептала Мэри, заставляя губы растянуться в подобии усмешки. Она посмотрела на друзей, на Кэрол, сжимающую кулаки, и выше — на Джонсона. Он одобрительно кивнул ей. Они верили в неё.

— Высматриваешь того, кто будет отскребать твоё тело от бетона, Уайт? — ядовито выплюнул Грегор, разминая шею с противным хрустом.

— Много болтаешь, Мартин. Экономь дыхание, — отрезала она.

Он начал сближение — быстро, по-звериному ловко, скользя из стороны в сторону, стараясь сбить её ритм и подавить массой. Мэри пружинила на носках, превратившись в натянутый нерв. Резкий выпад. Сокрушительный замах правой. Удар. Мэри мгновенно нырнула вниз — кулак со свистом рассек воздух над её макушкой. Грегор оскалился. Удары посыпались градом: тяжёлые, профессионально поставленные, яростные. Он пытался вжать её в канат, раздавить, но девушка, словно тень, ускользала от каждого столкновения, двигаясь с пугающей точностью.

С каждой секундой Грегор свирепел. Зал замер, боясь пропустить момент.

— Эй, Мэри! А вот и Люси пришла посмотреть! — внезапно прорезал тишину издевательский крик Дена.

Инстинктивно, против собственной воли, Мэри на долю секунды отвела взгляд — и это стало роковой ошибкой. Грегор вложил весь свой вес в сокрушительный хук в челюсть.

Мир взорвался ослепительной белой вспышкой. Кости черепа отозвались звоном, челюсть онемела. Она отшатнулась, теряя ориентацию в пространстве. Слишком сильно. Слишком резко. Встряхнув головой, Мэри попыталась сфокусировать зрение, но тут же в её солнечное сплетение вонзился мощный удар. Воздух с хрипом вырвался из лёгких, оставив после себя лишь обжигающую пустоту. Согнувшись пополам, она отлетела к границе ринга.

— Мочи её, Грегор! — взревели сторонники Мартина.

— Мэри, вставай! Борись! — отчаянно крикнул кто-то из толпы.

Грегор, словно почуявший слабость шакал, ринулся на неё. Он начал вбивать удары ногами — тяжёлые берцы метили в рёбра и бёдра. Мэри свернулась калачом, закрывая голову предплечьями, подтягивая колени к груди. От града ударов в глазах потемнело.

С победным рыком Грегор навалился сверху, намереваясь раздавить её локтем в бок, используя всё своё силовое преимущество.

И именно в этот миг, сквозь сводящий с ума гул в ушах и солёный привкус собственной крови, Мэри прозрела: он совершил свою главную, фатальную ошибку. Грегор не целился в уязвимые точки, он не рассчитывал траектории — он просто захлёбывался собственным бешенством, превращаясь в примитивную машину для избиения.

Когда его кулак снова взрезал воздух, Мэри резко сместила центр тяжести, уходя с линии атаки. С невероятной для её состояния скоростью она перехватила его запястье, рванула на себя и, используя инерцию его собственного веса, впечатала локоть в незащищенный затылок Мартина. Зал вздрогнул от глухого звериного рыка боли. Грегор отшатнулся, и теперь они снова стояли друг напротив друга, тяжело втягивая раскалённый воздух. Мэри сплюнула сгусток крови и вытерла подбородок тыльной стороной ладони. В её глазах больше не было страха — только холодная, расчётливая ярость.

Она рванулась вперёд, вкладывая весь остаток сил в резкий удар в коленный сустав. Сухожилия Грегора натянулись до предела, он пошатнулся, его движения стали тяжёлыми и вязкими. Он выдохся. Мартин начал хаотично махать кулаками, пытаясь достать её из последних сил, но Мэри двигалась как ртуть. Вдох — нырок под руку. Выдох — короткий, сухой удар в область печени. Воздух с присвистом покинул его лёгкие, и огромный парень рухнул. Мэри оказалась сверху мгновенно. Её костяшки горели, вбивая удар за ударом в его лицо, пока он пытался закрыться немеющими руками. Зал замер, не понимая, откуда в ней взялась такая мощь. Она не использовала сложных приёмов — она дралась хладнокровно, с каменным лицом, методично выключая его мышцы ударами по бицепсам и ключицам.

Грегор лежал почти неподвижно, его лицо превратилось в багровую маску. На галерее третьего этажа в панике вскочили его родители, их холёные лица исказились от животного ужаса.

— Вставай! — прорезал тишину истошный крик мистера Мартина.

Мэри замерла. Она могла закончить это прямо сейчас, одним решающим ударом, но внутри ещё теплились остатки той прежней, милосердной девочки. Она поднялась с поверженного противника.

— Я не буду продолжать! — её голос, сорванный и хриплый, разнёсся под сводами зала. Она смотрела на руководство, на совет директоров. — Мы не звери! Мы люди, и мы не должны решать вопросы бойней! Я прошу остановить это!

Тишина стала почти осязаемой. В этом вакууме у Мэри впервые за долгое время блеснула хрупкая надежда на то, что всё ещё можно изменить словами. Она сделала шаг к Грегору, который уже начал приходить в себя, натужно кашляя кровью.

— Грег... — тихо произнесла она, протягивая ему руку в жесте примирения. — Ты согласен закончить?

Мартин медлил. Секунды растянулись в вечность. Наконец он медленно, почти безжизненно кивнул и вложил свою ладонь в её руку. Мэри облегчённо, устало улыбнулась, но осознание пришло слишком поздно: пальцы Грегора сомкнулись на её запястье с железной, стальной силой.

— Мартин, не смей! — только и успела выдохнуть она.

Он рванулся вверх с неестественной, безумной энергией. Резкий разворот, хруст выворачиваемого сустава и сокрушительный удар коленом в плечо. На весь зал раздался сухой, жуткий крик, вырвавшийся из самой глубины лёгких Мэри. Не давая ей упасть, он нанёс подлый удар в пах, заставив её захлебнуться воздухом и рухнуть на колени. Ещё один рывок — и его тяжёлый берец впечатался ей в затылок.

Мэри упала на четвереньки, перед глазами поплыли цветные пятна. Грегор оскалился, в его взгляде не осталось ничего человеческого — лишь первобытная жажда уничтожения. Он бил её методично: в живот, по рёбрам, в лицо, стараясь раздавить каждый сантиметр её тела. Она сжимала челюсть, сдерживая крики. Мир перевернулся. Рассечённая бровь заливала глаза липким теплом, во рту стоял металлический привкус смерти.

Она повернула голову и увидела друзей. Рози и Лекса плакали, закрывая лица руками; Кэрол что-то кричала, обезумев от ярости, но страшный звон в ушах поглощал все звуки. И в этот миг, когда сознание уже готово было соскользнуть в спасительную темноту, внутри Мэри что-то лопнуло. Поток воспоминаний о боли и одиночестве слился в одну раскалённую точку. Грегор хотел отнять у неё всё. Он хотел растоптать её так же, как это делал отчим. Но теперь у неё было всё, чтобы дать отпор.

И тогда спящая, древняя ярость, дремавшая в глубинах её ДНК, проснулась окончательно.

Мэри резко перекатилась, уходя от добивающего удара, но тяжёлый ботинок Грегора всё же впечатался ей в живот. Воздух со свистом вырвался из лёгких, однако она лишь едва заметно вздрогнула — адреналин уже выжег все человеческие рефлексы, отключив боль. Вместо стона из её горла вырвался рык — низкий, вибрирующий звук не отчаяния, а дикой ярости, от которого у присутствующих поползли мурашки по коже.

Опираясь ладонями о шершавый бетон, она вскинула голову. Её лицо исказила жуткая гримаса, а глаза выглядели пугающе: лопнувшие капилляры залили белки густым багрянцем, зрачки же расширились настолько, что поглотили изумрудную радужку, оставив лишь две бездонные чёрные дыры.

Мартин замахнулся для нового удара, но Мэри бросилась вперёд. Жёсткая, рубящая подсечка под опорную ногу сбила огромного парня на спину с глухим стуком, выбившим из него дух. Не давая ему опомниться, Мэри вцепилась обеими руками в его лодыжку. Короткий, безжалостный рывок на скручивание — и сустав поддался с влажным, тошнотворным хрустом. Коленная чашечка с треском сместилась вбок, прорвав кожу, и наружу выпятилась окровавленная кость.

Грегор зашёлся пронзительным, захлёбывающимся визгом, но Мэри лишь хищно оскалилась — в этом подобии улыбки не осталось ничего человеческого. В один прыжок она оказалась на нём, придавив грудную клетку коленом. Он попытался отмахнуться, но она перехватила его запястье, жёстко зафиксировала предплечье и всем весом рванула руку на себя и в сторону. Плечевой сустав с мерзким чавканьем выскочил из суставной сумки, а кость неестественно вывернулась, разрывая связки. Хруст заглушил его собственные вопли.

Его крик стал оглушительным, но Мэри продолжала работу пугающе методично. Сжав ладонь жёсткой «лодочкой», она нанесла резкий, хлёсткий удар прямо по его уху. Хлопок сжатого воздуха мгновенно разорвал барабанную перепонку. Из ушной раковины по шее Грегора густым тёмным потоком хлынула кровь; его крик сорвался, сменившись скулящим мычанием от болевого шока и полной потери ориентации. Она ломала его не в слепой истерике, а зная каждую болевую точку, осознанно превращая секунды его жизни в чистую, абсолютную агонию.

— Мэри! — отчаянный вопль Феликса прошил её разум, как разряд тока.

Она замерла с занесённым кулаком. Ярость схлынула так же внезапно, как и пришла, оставив после себя лишь опустошение. Глаза Мэри наполнились слезами. Она медленно поднялась, отступая от переломанного, хрипящего тела парня, и вытерла лицо, размазывая по коже смесь своей и его крови. Никто не посмел подойти.

— Вы этого хотели?! — её голос сорвался на безумный, хриплый крик. Она смотрела прямо на побледневших родителей Грегора, стоявших на галерее. — Этого?! Поздравляю! Моими руками вы чуть не прикончили собственного сына! Вам нравится?!

Она ткнула дрожащим, перепачканным в крови пальцем в сторону того месива, что осталось от Мартина. Эхо её слов заметалось под сводами Элеайда, отскакивая от ледяного бетона.

— Хотели зрелищ?! Не благодарите! Хотели увидеть зверя? Победителя? Лидера?! — Мэри зашлась в надрывном, лающем смехе, от которого у присутствующих по спинам поползли мурашки. Она обвела атриум безумным взглядом, сплёвывая на пол кровавую слюну. — Ну так вот она я! Чего же вы не хлопаете, ублюдки?!

Она рухнула на колени, судорожно обхватив голову руками, и закричала. Долго, пронзительно, выплёскивая в этом звуке всю скопившуюся за годы боль и животный ужас от того, кем она только что стала.

К истерзанному Грегору уже спешили медики. Толпа стояла в гробовом оцепенении, но тишину разорвал не ропот. Её разрезал сухой, безошибочно узнаваемый металлический щелчок.

На галерее третьего яруса отец Грегора, чьё лицо превратилось в маску восковой бледности, медленно вытянул руку. В его ладони тускло блеснула воронёная сталь пистолета. Ни тени гнева. Рука не дрожала. Это был не порыв — это была хладнокровная казнь.

— Тварь, — прошипел он, ловя голову девчонки в прицел.

Его палец уже начал выжимать спуск, но в следующую долю секунды сама реальность решила вмешаться в этот суд.

Мир содрогнулся. Глухой, утробный гул, зародившийся где-то в основании базы. Пол ушёл из-под ног с такой силой, будто гравитацию вдруг отключили. Тех, кто стоял на галерее, с размаху швырнуло на перила. Выстрел Мартина-старшего ушёл в потолок, выбив облако каменного крошева.

— Землетрясение! — голос директора Джонсона едва пробился сквозь нарастающий рокот. — Всем оставаться на ме…

Он не успел закончить. С чудовищным скрежетом многотонная бетонная плита перекрытия третьего яруса, не выдержав сейсмического удара, отломилась от несущих опор. Мэри вскинула голову и оцепенела: на её глазах галерея вместе с руководством и семьёй Мартинов рухнула вниз. Они исчезли под грудой бетона в удушливом облаке известковой пыли.

— Джонсон! — в ужасе выдохнула она, но её голос утонул в рёве разрушающейся базы.

Трясло всё яростнее. Основной свет мигнул и погас. На секунду зал погрузился в абсолютную, непроницаемую тьму, которую тут же распороли кроваво-красные вспышки аварийных маяков. Взвыла сирена.

Пол в центре атриума не выдержал и провалился, обнажив зияющую пасть технического уровня. Люди, ослеплённые паникой, летели в эту пропасть вместе с кусками арматуры и переборками. Воздух мгновенно пропитался едкой гарью — где-то в кишках базы рвались газовые магистрали.

Мэри заставила себя подняться, опираясь на уцелевший обломок колонны. Её тело должно было выть от боли после жестокого боя, но адреналин выжег все нервные окончания, оставив лишь звенящую пустоту и первобытный инстинкт выживания.

В голове билась только одна мысль: «Надо найти своих».

Она бросилась вперёд, прихрамывая, пробиваясь сквозь кромешный хаос. Толпа превратилась в стадо. Мэри сбивали с ног, по ней пытались бежать, но она вскакивала снова и снова, работая локтями, прорубая себе путь сквозь живую волну чужого ужаса.

— Мэри! Помоги!

Она узнала этот сдавленный крик. Лексу сбили с ног. Обезумевшая толпа даже не смотрела вниз — они бежали прямо по телам упавших, втаптывая их в бетон. Мэри видела, как подруга исчезает под десятками тяжёлых подошв.

В Уайт снова проснулась та же слепая ярость, что помогла ей уничтожить Грегора. Она врезалась в толпу как ледокол, раскидывая парней вдвое крупнее себя, вцепилась в воротник Лексы и буквально вырвала её из-под ног бегущих.

Они вдвоём добрались до несущей стены и вжались в её холодную поверхность. Вокруг разверзся филиал ада. В пульсирующем свете сирен было видно, как на полу растекаются чёрные лужи, как люди ползут по трупам, пытаясь найти выход, которого больше не существовало.

Новый толчок ударил с удвоенной силой. База застонала металлом перекрытий. Мэри и Лекса вцепились друг в друга мёртвой хваткой.

— Мы выберемся… — попыталась прокричать Мэри подруге на ухо, но в этот момент прямо над ними раздался сухой треск.

Острый кусок бетонной облицовки, сорвавшийся с десятиметровой высоты, ударил Мэри точно в висок.

Мир мгновенно взорвался фейерверком искр. Крик Лексы оборвался, превратившись в глухой ватный гул. Ослепительная вспышка боли — и тяжёлое, милосердное одеяло тьмы накрыло её с головой.

А потом осталась только тишина.