Конец Земли. Проект VITA

— Мы не можем оставить её здесь! Это неправильно! Мы должны... — Мэри рванулась вперёд, ослеплённая горем.

— Мэри, посмотри на меня! — Кэрол схватила её за плечи. — Джонсон мёртв! Лиля мертва! Если ты сейчас сдашься этой боли, ты убьёшь тех, кто ещё дышит! Слышишь?! Или ты хочешь лечь рядом с ней?! Хочешь, чтобы Люси искала твой труп в этой горе бетона?!

Холодный душ слов Кэрол немного протрезвил Мэри. Она кивнула, давясь слезами, которые мгновенно высыхали на раскаленной коже. Её друзья стояли рядом, превратившись в живые памятники шоку, объединенные этой первой, самой страшной потерей.

В этот момент из клубов пыли, словно тени из чистилища, к ним начали прибиваться другие выжившие. Это были израненные, грязные призраки, утратившие человеческий облик. Они шли на свет их ламп, как мотыльки. Один из парней вцепился в рукав Мэри, его глаза безумно вращались, он что-то бессвязно мычал, умоляя о спасении.

Мэри мягко, но решительно высвободила руку, чувствуя, как чужое отчаяние пытается утянуть её на дно.

— Нам нужно наверх, к лифту, — повторила она чужим, надтреснутым голосом план Кэрол, обращаясь к тем, кто ещё мог слышать. — Люси? Вы видели Люси Уайт? Где она?

— Её не было в этом секторе! — отрезала Кэрол, перехватывая Мэри, которая уже готова была броситься обратно в лабиринт трупов. — Она была на работах в канализации! Это другой уровень. Мы должны свалить отсюда к чёртовой матери, немедленно! Возьми себя в руки и тащи свою задницу к уцелевшему пролёту, иначе мы все здесь сдохнем!

И выжившие двинулись вперёд единым стонущим потоком — хромая, кашляя, рыдая.

— Теперь наверх! — скомандовала Кэрол, указывая на отвесную стену с торчащими обломками. — Вбивайте пальцы в щели! Ищите опору в арматуре! Главное — не смотреть вниз!

Они начали карабкаться, вгрызаясь в бетон обломками ногтей. Последний пролёт лестницы отсутствовал — зияющая пустота в три метра до площадки лифта казалась непреодолимой. Мэри прыгнула первой, её пальцы впились в острый край, сдирая кожу, но она удержалась. Выкарабкавшись на площадку, она развернулась:

— Давайте по очереди, я помогу!

Она принимала их одного за другим, чувствуя, как немеют руки. Последней осталась молодая курсантка, чьё лицо застыло в маске парализующего ужаса. Она смотрела в бездну под ногами и не могла шевельнуться.

— Прыгай! — орала Мэри, протягивая руку. — Я поймаю тебя, слышишь?! Прыгай!

— У нас нихрена нет на это времени! — в унисон с ней прорычала Кэрол.

Девушка замялась, зажмурилась и всё же прыгнула. Но её ладонь, влажная от пота и страха, лишь скользнула по окровавленной руке Мэри. Она сорвалась бы мгновенно, если бы Уайт не успела перехватить её за кисть в последний миг. Здоровое плечо отозвалось вспышкой ослепительной боли. Кэрол вцепилась в ноги Мэри, якорем удерживая их обеих над пропастью.

— Тяни! — хрипела куратор, упираясь берцами в бетон.

Мэри стиснула челюсти так, что послышался хруст. Тяжесть тела внизу тянула её назад, майка задралась, бетон крошился под животом, впиваясь в кожу острыми гранями. Мэри видела глаза этой девушки — совсем близко. В них не было борьбы. Только бесконечная, чёрная, как сама бездна, усталость человека, который больше не хочет сражаться.

— Я больше не могу... — прошептала девушка. — Пожалуйста... не могу...

И она не просто соскользнула. Она осознанно, медленно разжала пальцы, высвобождая свою ладонь из хватки Мэри. Тепло её руки исчезло за долю секунды. Мэри рванулась вперёд, едва не улетев следом, но Кэрол дернула её назад. Через мгновение снизу донёсся влажный, тяжёлый удар о железную арматуру.

— Нет! — вскрикнула Мэри, когда её наконец затащили на площадку. Она рухнула на колени, глядя в пустоту, где только что исчезла ещё одна жизнь. — Боже мой… Я… Я… не удержала. Она просто... отпустила.

Кэрол приказала остальным забиться в кабину, а сама схватила Мэри за грудки, рывком поднимая с колен. Она отвесила ей пощёчину, возвращая в реальность.

— Возьми себя в руки! Если ты сейчас сломаешься, я сама тебя здесь брошу! Ты хотела быть сильной? Так будь, твою мать! Вставай!

Мэри заставила себя выпрямиться. Её взгляд стал пустым, зеркальным, как у мертвеца, но руки перестали дрожать. Они почти в последнюю секунду ворвались в кабину старого грузового лифта, прежде чем стены за их спинами окончательно сложились внутрь.

Двери захлопнулись с лязгом тюремной решётки.

— Кэрол, он же развалится! — всхлипнула Лекса, вжимаясь в угол.

— Он на независимых противовесах, — Кэрол прислонилась к вибрирующей стене, тяжело дыша. — Доисторический, но надёжный, как скала.

Лифт дёрнулся и начал мучительный подъём. Трос запел свою зловещую, натянутую песню, пол дрожал под ногами, словно живое существо в агонии. Время растягивалось, превращая секунды в часы. И когда двери наконец скрежетнули и распахнулись, в глаза ударил ослепительный, невыносимо яркий солнечный свет. Чистый, пахнущий озоном воздух ворвался в лёгкие, заставляя всех содрогнуться в приступе кашля.

— Мы выжили! Охренеть просто! — Том сделал шаг назад в кабину. — Я знал, что старина нас не подведёт!

— Том, выйди оттуда! Быстрее! — крикнула Мэри, чувствуя, как внутри всё леденеет от нехорошего предчувствия.

— Секунду! Браслет… — он нагнулся, шаря по грязному полу лифта. — Лиля подарила его на удачу. Не могу оставить.

Он выпрямился, победно блеснув в пальцах тонким кожаным ремешком. И в этот миг раздался звук, который окончательно разорвал их мир на куски. Громкий, сухой металлический хлопок лопающейся стали.

Лицо Тома застыло. Время замедлилось до частоты кадров. Он посмотрел на Мэри, затем на брата. Его губы шевельнулись, пытаясь произнести имя Феликса, но звук не вылетел. Лифт с жутким свистом сорвался в бездну.

— То-о-ом! — истошный, нечеловеческий крик Феликса разрезал тишину поверхности.

Он бросился к зияющей шахте, но было поздно. Секунда гробовой тишины — и снизу донёсся звук сокрушительного удара, а следом за ним — глухой, утробный взрыв скопившегося внизу газа. Столб огня и чёрного жирного дыма вырвался из шахты, опаляя лицо Феликсу. Тот продолжал звать брата, захлёбываясь рыданиями, пытаясь прыгнуть вслед за ним в это пламя.

— Его нет… Феликс, его больше нет! — Рози и Лекса мёртвой хваткой вцепились в парня, оттаскивая его от края, пока он не обмяк, лишившись сил бороться.

— Том! — Феликс закинул голову назад, издавая звериный, полный муки вой. — Брат! Том!

Он захлёбывался слезами, звал брата так, будто тот всё ещё мог выйти из этого дыма. Девушки с трудом удерживали его на земле.

Все замерли, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текли сами собой, прокладывая чистые дорожки на покрытых копотью лицах. Феликс рухнул на колени, вцепившись руками в волосы, словно хотел физически вырвать из головы осознание случившегося.

Мэри подошла и молча, до боли крепко обняла его. К ним, шатаясь, присоединились Рози и Лекса. Они плакали вместе — беззвучно, отчаянно, понимая, что прежними они уже не будут никогда.

Они потеряли вечно улыбающегося Тома.

Потеряли добрую, искреннюю Лилю.

Потеряли справедливого директора Джонсона.

И десятки других — талантливых, живых, настоящих ребят, чьи мечты теперь были похоронены под тоннами бетона в Элеайде. Осознание этой необратимости медленно и мучительно просачивалось в их сердца.

Мэри подняла взгляд на небо. Она подумала о Люси и начала молиться — не Богу, а самой судьбе, чтобы та оставила ей хотя бы сестру.

Когда последний спазматический кашель от свежего воздуха утих, наступила тишина. Она была неестественной, ватной и тяжёлой. Мэри медленно приоткрыла рот, жадно ловя кислород, который всё ещё отдавал привкусом озона и палёной резины. Она вытерла лицо краем пропитанной потом майки, размазывая по щекам коктейль из слёз, копоти и подсыхающей крови.

— Что… что, чёрт возьми, здесь произошло?.. — её шёпот прозвучал как святотатство в этом мёртвом покое.

Они стояли на уцелевшем выступе бетонного пола. Стен главного административного корпуса больше не существовало — здание «слизало» чудовищным ударом, оставив лишь изломанный скелет арматуры, тянущийся к небу, словно пальцы молящего о пощаде. На лестнице, ведущей к руинам верхних ярусов, застыли тела. Мэри узнала их — те самые рабочие, что громко смеялись в курилке в день её прибытия. Теперь они лежали в нелепых, изломанных позах, припорошенные серой пылью, превратившей их в жуткие декорации.

Обходя мёртвых и невольно задерживая дыхание от тяжёлого, приторно-сладковатого запаха, который уже начал пропитывать горячий воздух, группа поднялась выше, на открытое плато лагеря.

Картина была апокалиптической. Элеайд, ещё утром казавшийся незыблемой крепостью, превратился в выжженную рану на теле земли. Разрушенные казармы, превращённые в груды строительного мусора; штабные шатры, от которых остались лишь обгоревшие клочья ткани, трепещущие на ветру; перевёрнутые бронемашины, застывшие стальными мастодонтами в лужах собственного масла. И воронки. Повсюду зияли чёрные провалы — от аккуратных пятиметровых «глазков» до огромных двадцатиметровых шрамов, обнаживших скальную породу.

— По-моему… это были не землетрясения, — голос Кэрол был сухим, как треск ломающейся ветки. Она указала на идеально круглую оплавленную яму неподалёку. — Началось то, к чему мы вас готовили.

Она подняла взгляд на горизонт, где небо окрасилось в грязно-оранжевый цвет.

— Началась Третья мировая война.

Слова упали тяжёлыми камнями в стоячую воду их шока. Ребята один за другим обессиленно опустились на раскалённую землю. Осознание реальности просачивалось в мозг медленно, словно яд. Именно Элеайд был целью.

— Значит… нас действительно готовили к этому? — Мэри устало потёрла шею, чувствуя, как под кожей пульсирует навязанный шприцем ритм сердца. — Кэрол… ты должна рассказать всё, что знаешь.

В этот момент где-то далеко за холмами глухо ухнуло. Земля вздрогнула, и в чистое небо поднялся новый столб жирного, чёрного дыма.

— Мы здесь как мишени в тире, — Мэри обвела взглядом открытое пространство. Страх за сестру перемешивался с холодным расчётом, которому их обучали. — Нам нужно укрытие. И нам нужен этот чёртов разговор.

Кэрол внимательно посмотрела на Уайт. В глазах куратора на мгновение мелькнуло что-то похожее на одобрение: Мэри не просто выжила — она начинала мыслить категориями войны.

— Согласна, — кивнула Харрисон. — Делимся по двое. Ищем всё, что поможет протянуть лишние сутки: еда, оружие, аптечки, рации. Одежду и рюкзаки — в первую очередь. Но вода и патроны — это ваша жизнь. Через час встречаемся у восточного склона. Если увидите чужих — прячьтесь. Если услышите звук двигателя — зарывайтесь в землю. Сейчас нельзя доверять никому. Вообще никому.

— Мы поняли, мисс Харрисон, — тихо отозвалась Лекса, чьё лицо застыло в маске сурового спокойствия. Она подошла к Мэри и почти невесомо коснулась её плеча. — Я с тобой.

Кэрол лишь коротко кивнула и растворилась в мареве между сгоревшими палатками.

— Мэри, идём к главным воротам, — позвала Лекса.

Уайт не ответила. Она стояла, глядя на то место, где под землей остался Элеайд, Лиля, Том… и проект, о котором она не должна была знать.

— Мэри! — Лекса встряхнула её, заставляя сфокусировать взгляд.

— А? Да… иду.

— Очнись, Уайт. Если мы задержимся, Харрисон пристрелит нас за дезертирство раньше, чем прилетят ракеты, — горько усмехнулась брюнетка, пытаясь за шуткой скрыть дрожь в руках. — Если, конечно, найдёт чем.

— Пошли, — отрезала Мэри.

Она мельком взглянула на Феликса: парень шёл, пошатываясь, сломленный и пустой, опираясь на Рози, чьи плечи содрогались от беззвучных рыданий. Они исчезали в серой дымке, похожие на тени из забытого кошмара.

В голове Мэри, словно заезженная пластинка, всплыл обрывок разговора, который она подслушала в кабинете директора Джонсона. Уайт сделала пометку у себя в голове: найти момент и вытрясти из Кэрол всю правду. В том числе и о проекте, названия которого они боялись так сильно, будто оно могло их убить.

***

Час пролетел незаметно, растворившись в лихорадочных поисках. Когда группа снова собралась вместе, солнце уже тяжело клонилось к горизонту, заливая израненное поле боя тусклым, густым, как запёкшаяся кровь, светом. Тени удлинились, превращая обломки базы в причудливых чудовищ.

Они разложили скудные трофеи на уцелевшем куске брезента.

— Оружие есть, но патроны… — Феликс замялся, пересчитывая магазины. — Их катастрофически мало. Примерно по пятьдесят штук на четырнадцать выживших. Мы не сможем держать долгий бой.

Рози, чьи руки всё ещё дрожали, монотонно зачитывала список, словно молитву:

— Итого: восемь рюкзаков, семь автоматов, шесть микро-ПП, пять пистолетов. Шесть банок консервов на всех, семнадцать бутылок воды… Пять курток, коробка спичек, два компаса, карта. Три аптечки и две рации. Но они молчат. Скорее всего, начинка превратилась в труху от удара.

— Я могу попробовать оживить их, — раздался тихий, неуверенный голос.

Из-за разорванного шатра вышел худощавый парень. Рыжие волосы были всклокочены, а веснушки на бледном лице казались каплями ржавчины.

— Ты из интеллектуального сектора? — Мэри полоснула его взглядом.

— Да… я Ким. Ким Дэвидсон. Я знал твою сестру, — он запнулся, и его голос дрогнул от непрошеной горечи. — Она была… она была очень хорошим человеком.

Фраза повисла в воздухе. «Была». Это слово подействовало на Мэри как электрический разряд. Она в мгновение ока сократила дистанцию, схватила парня за ворот куртки и с силой притянула к своему лицу.

— Не смей говорить о ней в прошедшем времени! — её крик, сорвавшийся на хрип, заставил Кима вжать голову в плечи. — Она жива! Слышишь меня? Она жива!

Парень замер, глядя в её безумные от горя и химии глаза.

— П-прости… я не хотел…

Мэри резко вскинула руку, приказывая замолчать. Ярость уходила, оставляя после себя выжженную пустыню.

— Почини рации. Пожалуйста… — уже тише, почти безжизненно произнесла она. — Сделай всё, что в твоих силах.

Она обернулась и наткнулась на испуганные, осуждающие взгляды выживших. Для них она сейчас выглядела как сорвавшаяся с цепи охрана. Харрисон молча схватила её за предплечье и оттащила в сторону, за остов сгоревшей машины.

— Ты себя со стороны слышишь, Уайт? — голос куратора был тихим, но в нём вибрировала ярость. — Он напуган не меньше твоего. Я перестаю узнавать в тебе своего лучшего рекрута.

— Я знаю, Кэрол… но, когда он заговорил о Люси так, будто её уже закопали… — Мэри стиснула зубы так, что на скулах заиграли желваки.

Кэрол сократила расстояние, вторгаясь в её личное пространство. Она понизила голос до хриплого шёпота, который резал кожу не хуже бритвы:

— Спрячь свои эмоции в самый глубокий ящик своего сознания. И не смей их выпускать. Ни страх, ни боль, ни твою проклятую слабость. Если хочешь выжить и спасти друзей, ты должна мыслить трезво, бить точно, решать взвешенно. В этом мире выживут только те, кто заменил сердце холодным разумом.

Куратор на секунду задержала взгляд на лице девушки, словно впечатывая свои слова ей в мозг.

— Прежняя жизнь сгорела в тех воронках. Возьми себя в руки. Немедленно.

Мэри молча кивнула, принимая этот жестокий урок. Но внутри неё уже зрело иное пламя.

— Кэрол, я знаю, тебе это не понравится… — начала она, глядя куратору прямо в глаза. — Но я слышала твой разговор с директором Джонсоном. О проекте «Вита».

Глаза Кэрол мгновенно превратились в две узкие щели. Атмосфера вокруг них сгустилась, став почти осязаемой.

— Пересчитайте всё ещё раз! Каждую гильзу! — рявкнула Харрисон на группу, а затем, стальной хваткой вцепившись в руку Мэри, увлекла её ещё дальше в тень руин. — Ты сделала что?

— При чём здесь мой отец? — Мэри не отступила, игнорируя боль в плече. — Что это значит: «Элеайд строили для таких, как Мэри»? Кэрол, что происходит?

— Тебе не положено знать, — Кэрол почти шипела, её лицо оказалось в сантиметрах от лица Мэри. В глазах женщины на мгновение вспыхнуло нечто дикое, первобытное. — Как бы хорошо я к тебе ни относилась, Уайт, я не могу. Не имею права. Это знание — не сила, это мишень на твоей спине. Оно слишком опасно для тебя сейчас.

— Кэрол, посмотри вокруг! — Мэри обвела свободной рукой дымящиеся руины. — Элеайда больше нет. Нет правил, нет трибунала, нет секретных протоколов. Я имею право знать! Как и все мы!

— Ты узнаешь всё, — отрезала куратор. — Но не здесь и не сейчас. Когда мы будем в безопасности, если это слово ещё что-то значит. Да, базы нет, но есть я. И я прошу тебя — не как командир, а как единственный человек, которому ты можешь верить: об этом никто не должен услышать. Ни звука.

Мэри замолчала, глядя на то, как бешено полыхнул огонь в глазах женщины при одном упоминании «Вита». Она поняла: Харрисон не просто следует приказу. Она искренне боится этого знания. Мэри кивнула, решив временно отступить, но нутром чуяла — именно в этом секрете кроется ключ к их будущему.

Когда припасы были распределены, а скудные вещи упакованы, над миром окончательно воцарились сумерки. Тусклый свет луны, пробивающийся сквозь пелену дыма, и далёкие всполохи пожаров были единственными ориентирами в сгущающейся тьме.

— Ну и какие идеи, «командир»? — голос прозвучал как удар хлыста.

Мимо Мэри прошла высокая девушка, намеренно задев её плечом с такой силой, что Уайт покачнулась. Мэри медленно подняла взгляд.

— А ты вообще кто? — спросила она без вызова, лишь с бесконечной усталостью в голосе.

Незнакомка была почти на голову выше. Её длинные волосы, окрашенные в ядовито-синий цвет, были небрежно стянуты в узел. Грубые черты лица, тяжёлая челюсть и взгляд, полный неприкрытого отвращения.

— Сьюзен Грин, — бросила она, кривя губы в издевательской усмешке. — Рассчитываешь, что мы будем прыгать по твоей указке только потому, что ты любимица Харрисон?

Мэри проигнорировала шпильку. В голове уже выстроился чёткий маршрут.

— Мы будем двигаться к моему дому. На запад. — спокойно произнесла Мэри, обращаясь ко всей группе. — Я знаю дорогу. Там у нас будет преимущество. Мы сможем перевести дух, обработать раны, нормально поспать и собрать запасы. А главное — продумать следующий шаг без этой гари в лёгких.

— А если твой дом превратился в кучу пепла? — осторожно спросила Рози, кутаясь в найденную куртку. — Что тогда?

— В доме есть скрытый подвал. Бункерного типа. Он должен был уцелеть даже при таком ударе, — Мэри старалась, чтобы голос не дрогнул. — В любом случае, здесь нам ловить нечего.

— Ты эти дыры в земле видела, ангелок? — Сьюзен кивнула в сторону огромных воронок, и её голос стал ещё более едким. — Если от твоего домика остались щепки, мы просто потратим время и сдохнем в чистом поле.

Мэри сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию со Сьюзен. Напряжение между ними стало почти осязаемым — две воли столкнулись в тишине умирающего лагеря.

— У тебя есть идеи лучше? — ровно спросила Уайт, глядя прямо в тяжёлые глаза Грин. — Если ты знаешь место с едой, оружием и защитой в радиусе десяти миль — веди.

Сьюзен прищурилась, её кулаки сжались, но она промолчала, выдав лишь тихий, пренебрежительный смешок. Мэри не хотела даже на секунду допускать мысль о разрушении дома. Она отчаянно, до боли в груди надеялась, что мама и Люси там. Что они просто ждут её.

— Поблизости только открытые поля и пустошь, — вмешалась Харрисон, пресекая ссору, еле заметно улыбнувшись тому, как Мэри научилась себя отстаивать. — В той стороне, — она указала на восток, — мы слышали взрыв. Туда соваться — самоубийство. Здесь долго оставаться тоже нельзя. Выходим на рассвете. Передвигаться в темноте мы не будем.

— Мы с Мэри видели уцелевший шатёр у главных ворот, — подала голос Лекса, становясь рядом с подругой. — Там можно забаррикадироваться и обработать раны.

Группа согласно загудела. Пока что дом Мэри стал для них единственным маяком надежды в этом наступающем хаосе.

***

Когда развели костёр, едкий дым смешался с ночным туманом. Выжившие расселись вокруг пламени, похожего на последний алтарь в этом мёртвом мире. Кто-то уже провалился в тяжёлое забытье, кто-то гипнотизировал огонь, пытаясь согреть руки, а кто-то беззвучно содрогался в рыданиях, кусая кулаки, чтобы не выть.

Феликс, чьи пальцы всё ещё подрагивали, помогал Мэри. Он осторожно промывал порезы на её животе и скуле, стараясь не причинять боли. Аптечки были ничтожно скудными — каждая капля антисептика и каждый сантиметр бинта ощущались как золото.

— Кэрол, — Мэри натянула грязную, пропитанную кровью и гарью майку, шипя от боли, когда ткань коснулась ран. — Расскажи всё, что знаешь.

Вокруг костра мгновенно воцарилась зловещая тишина. Даже ветер, казалось, перестал трепать лохмотья шатра.

— Мы знали, что Третья мировая — это не вопрос «если», а вопрос «когда», — голос Харрисон был сухим и монотонным, как отчёт. — Мир годами балансировал на лезвии. Провокации, точечные ликвидации, биологические вбросы... Мы все жили в долг.

Она подкинула ветку в огонь, и снопы искр взлетели к равнодушным звёздам.

— Элеайд никогда не был просто военной базой для одарённых. Сюда отбирали тех, кто представляет «высшую ценность»: генофонд, интеллект, стратегический ресурс. Но так было лишь по документам. Очень быстро места в Элейаде стали просто продавать. Это многое объясняет.

Кэрол обвела группу тяжёлым, обесценивающим взглядом.

— Я, если честно, до сих пор не понимаю, зачем потратили столько ресурсов на некоторых из вас. Половина здесь — балласт. Избалованные дети, которые без приказа не знают, с какой стороны браться за винтовку.

По кругу пронёсся ропот, но никто не рискнул возразить. Взгляд Кэрол подавлял любую волю.

— Связь с поверхностью была односторонней. Нам внушали, что всё под контролем, пока, видимо, небо не раскололось. Удар по Элеайду не был случайным. Системы ПВО не просто «не сработали» — их ослепили изнутри. Нас выжигали точечно, по самым уязвимым узлам. Базу уничтожили намеренно те, кто точно знал её чертежи.

— Значит, нас намеренно готовили к этому? Но почему тогда нам не сообщили о происходящем? Не вытащили нас? — голос Феликса сорвался.

— Информация уровня «Абсолют», — Кэрол стоически выдержала сверлящий взгляд Мэри. — Я солдат, Хиггинс. Мне дают цели, а не объясняют смысл бытия.

— И кто наш враг? С кем мы воюем? — выплюнула Сьюзен, подаваясь вперёд.

— В этой войне нет флагов, — без зазрения совести соврала Кэрол, хотя в глубине её глаз Мэри прочитала тень недосказанной правды. — Теперь враг — любой, кто претендует на твою банку консервов.

— Нам нужна военная база, — негромко, но твёрдо произнесла Мэри, обрывая спор. — Действующий объект. Место, где осталась структура. Где нам дадут ответы и оружие.

— Сначала — твой дом, — отрезала Харрисон. — Если там сохранилось хоть что-то, это наш единственный шанс не сдохнуть в первую неделю.

Кэрол резким движением затушила огонь берцем и легла, давая понять, что разговор окончен.

— Всем спать. Завтра будет ещё хуже.

Лагерь накрыла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием спящих. Мэри не могла заставить себя зайти под брезент. Ей казалось, что стены шатра раздавят её, как плита раздавила Лилю.

К ней подошли Рози и Лекса. Они не говорили ни слова — слова были не нужны. Рози уткнулась лбом в плечо Мэри, а Лекса крепко обхватила их обеих, создавая крошечный островок тепла среди руин. В этом объятии было всё: общий ужас, запах смерти, который не смыть, и отчаянная, почти детская просьба не оставлять друг друга. Мэри закрыла глаза, чувствуя их дрожь, и на мгновение позволила себе просто быть слабой — всего на несколько секунд, пока сердце билось в унисон с их сердцами.

Обменявшись с ними долгим, поддерживающим взглядом, Мэри вышла из шатра. Она легла на жёсткую, покрытую пеплом землю, подложив руки под голову. Звёзды над головой были пугающе яркими — холодные бриллианты на чёрном трауре неба.

— Почему ты здесь? — Феликс присел рядом, его тень легла на её лицо.

— Снаружи легче дышать, — ответила она, не поворачивая головы. — Мне жаль Тома, Феликс. И Лилю. Это… это неправильно. Такие, как они, не должны гнить в бетоне.

— Мне тоже жаль, — голос парня дрогнул, в нём послышались слёзы. — Но их больше нет. Бесполезно ломать себя из-за того, что уже стало историей.

— Я поняла твой намёк, Хиггинс, — Мэри горько усмехнулась, и одна-единственная слеза всё же прочертила дорожку по её пыльной щеке. — Но я не могу осознать эту пустоту. Это так несправедливо, что сердце разрывается. Я не знаю, как смотреть на Кэрол, на девчонок, на тебя… А если завтра вас тоже не станет? Как мне дышать дальше?

— Я верю, что Люси жива, Мэри. Но…

— Не надо, Феликс. Я всё понимаю. Не трать слова на утешения, которые мы оба считаем ложью.