Именем чужой империи
Декард продолжал
- Решил, что раз она одета в мужской костюм, то просто так ломается. Подошел, начал ла...
— Руки, — тихо перебил Хасслер.
— ...распускать. Да. Она сказала ему чтобы уходил. Спокойно. Гофф засмеялся. Линн подошёл и поддержал. И тогда...
— Что тогда? — голос Хасслера стал плоским, как лист железа.
— Трактирщик сказал, что она встала, Гофф вроде хотел её взять за плечо, а она просто взяла его руку и как рычагом... Прямо захрустело! У Гоффа рука повисла как тряпка. Альтмедик говорит, что кость в щепы.
— Линн?
— Попытался зайти сзади и схватить за волосы. А она повернулась, и схватила его голову и резко лбом в стол. Он брык. Его уже потом наши привели, он сидит сейчас в караулке, пускает слюни, смотрит в одну точку. Альтмедик говорит — сотрясение, но зрачки... они там плавают где-то в затылке.
— А третий?
— Лансерг. Самый молодой. Он ничего не делал. Просто смотрел. Когда Гофф рухнул, он бросил кружку и побежал. Прямо через столы. Растолкал людей. Прибежал сюда первым.
— Значит, один прибежал, - слово «прибежал» Хасслер произнес с нескрываемым отвращением - а двоих разобрали. И это одна женщина. Я правильно понял арифметику?
— Так точно.
Хасслер встал. Боль в пояснице стрельнула огнем. Двадцать лет службы. Он видел, как пьяные латники крушили мебель ради забавы. Но чтобы женщина... вот так... одними руками...
Подошёл к окну. За стеклом утренний город жил своей обычной жизнью — скрипели телеги, перекрикивались торговцы, где-то лаяла собака. Нормальный день. Спокойный.
Хасслер молча смотрел в окно. Долго смотрел. Настолько долго, насколько это было вообще возможно в данной ситуации.
Декард начал переминаться с ноги на ногу в два раза чаще.
Она двигалась быстро. Очень быстро. И судя по описанию это была не ярость берсерка, когда кровь в глаза бьет. Холодная механика разделочного тесака. Стало быть, это женщина-воин. Настоящая, не из тех, кто просто носит оружие для виду. Женщин, которые умели воевать, он за свою службу видел очень редко - пальцев на одной руке хватит пересчитать, но видел. Люди, для которых драка — это не вспышка ярости, а ремесло. Холодное, отточенное, быстрое.
— Она еще в городе? — спросил он, глядя на крыши.
— Так точно. Сняла комнату в «Свинье». Заплатила золотом. Сказала, придет вечером.
После драки допила кружку и вышла.
— Допила кружку... — повторил Хасслер. Ему почему-то понравилась эта деталь. После драки, она значит, просто допила кружку. Ну-ну.
Хасслер отвернулся от окна.
— Декард.
— Здесь.
Командир подошел вплотную. От Декарда пахнуло дешевым табаком.
— Слушай внимательно. Гофф пусть лежит в лазарете. Линна оставь сидеть, где сидит, только не забывайте за ними присматривать. Разбираться с ними я буду позже.
Декард сглотнул.
— Женщину не трогать. Никому. Если хоть один идиот посмеет попытаться с ней "разобраться" — вылетит с должности быстрее стрелы. Передашь всем. Понял?
- Так точно.
— Лансерга ко мне пришли. Прямо сейчас. Мне интересно послушать, как именно он бежал.
—Так точно.
— Свободен.
Декард вышел. Дверь закрылась.
Хасслер остался стоять посреди кабинета. Тишину нарушал только треск огня. Он сел обратно. Посмотрел на чистый лист перед собой. Потом медленно отложил перо, откинулся на спинку кресла и потёр лицо ладонями.
За двадцать лет службы он думал, что его уже ничем не удивить. Он ошибался.
Он видел разное. Он видел, как пьяные наёмники разносили таверны. Он видел, как опытные солдаты теряли голову от вина и гонора. Он видел результаты — сломанные столы, выбитые зубы, перепуганные хозяева. Чего только ему не приходилось видеть...
А тут женщина уложила двух его солдат - и не самых плохих! - раньше, чем хозяин дошёл до стойки. С невероятной скоростью. Смог ли он сам сделать так как она? Он задал этот вопрос себе дважды. Ответа не было.
Он сделал пометку на полях списка и подумал, что он обязательно с ней поговорит. До того, как она покинет город.
* * *
Лансерг оказался невысоким, но плотным парнем лет двадцати пяти. На его круглом лице сейчас было написано всё что угодно, кроме гордости. Вообще-то с него можно было писать полотно для галереи городской стражи под названием «Смятение».
Он вошёл в кабинет, встал по стойке смирно и уставился в точку над левым плечом Хасслера с видом человека, который очень старается не думать о том, что сейчас будет.
Хасслер дал ему постоять. Молча. Ровно столько, сколько нужно, чтобы пот начал щекотно стекать за воротник.
Потом заговорил — негромко, без повышения голоса, что было гораздо страшнее любого крика.
— Значит, ты бежал.
— Господин командир, я...
— Я не спрашивал тебя. Я обозначил факт. — Хасслер сцепил пальцы домиком на столе, костяшки побелели. — Трое вооружённых солдат гарнизона. Одна женщина. Ты бежал, Лансерг. Бежал до казармы, поднял людей и распустил язык. Теперь эту историю обсасывает каждая крыса в Нижнем квартале.
Лансерг молчал. Уши у него горели красными пятнами, похожими на заходящее солнце.
— Гофф — дурак. Это отдельный разговор. Линн решил поддержать этого дурака за компанию, с ним мы тоже потолкуем. — Хасслер медленно поднялся, суставы отозвались глухим хрустом. Он подошел к окну, посмотрел на серую черепицу и снова повернулся к подчиненному. — Но ты, Лансерг... Ты просто сбежал. И теперь солдаты гарнизона пересказывают друг другу, как ты обделался со страху перед бабой.
— Она двигалась... слишком быстро...
— Молчать.
Лансерг замолчал. Хасслер обошел стол. Встал перед ним — не вплотную, но достаточно близко, чтобы парень инстинктивно подобрался.
— Ты понимаешь, что я должен с тобой сделать?
— Так точно, господин командир.
— Но я этого не сделаю. Пока. — Хасслер подождал, пока в глазах парня промелькнет осторожное, собачье облегчение, и добавил тише: — Потому что ты мне нужен. Для начала ты отведёшь меня к ней.
Лансерг моргнул.
— Я… лично?
— Лично. — Хасслер снял со стены тяжелый плащ из плотной шерсти. — Раз уж ты с ней знаком, ты меня ей и представишь. Будем считать это светским визитом. Пойдём.
* * *
Трактир «Золотая Свинья» в дневное время выглядел куда прозаичнее, чем предполагало его название. Пахло пивом, горячей похлебкой и мокрой половой тряпкой. Какой-то мальчишка драил пол с таким ожесточением, будто ненавидел каждую половицу. При виде серебряных орлов на груди Хасслера хозяин заведения сделал сложное лицо, где читалось одновременно «рад служить» и «только не сегодня».
Лансерг шёл впереди, мелко перебирая ногами. Судя по сведенным лопаткам, он опасался всего: скрипа собственных сапог, сквозняка и собственной тени.
Они нашли её на лестнице. Рыжая спускалась со второго этажа. Двигалась она размеренно, без спешки — с видом человека, у которого есть четкий маршрут и конкретная цель. Ярко-рыжие волосы не каштановые, а именно рыжие, того горящего оттенка, который в Хорманне увидишь разве что на картинках в старых книгах — были туго стянуты на затылке, открывая сильную шею. За спиной виднелась рукоять кинжала.
Пронзительно зеленые глаза скользнули по Лансергу — мимолётно, как по предмету мебели — и остановились на Хасслере. Она стояла тремя ступенями выше. Они оказались почти одного роста.
— Фрегг Хасслер, — сказал он первым. Голос командира разнесся по узкой лестнице гулко. — Командир городского гарнизона. У вас тут вышло... скажем так, небольшое недопонимание с моей патрульной службой.
Несколько секунд она просто смотрела на него. Без вызова, без страха, без приветливости. Просто сканировала, как мясник тушу. Оценивала. Он привык к такому взгляду — сам смотрел так же, когда хотел понять, с кем имеет дело.
— Элайн Кусланд, — сказала она наконец. Добавлять "Королева Феннивара" она не стала, уже давно было понятно, что ее титул тут ничего не значит и вызовет только насмешки. Голос был ровный
— А, вы об этом... Но раз вы явились почти один, да еще и без отряда поддержки — значит, инцидент исчерпан. Хотя могу вас обрадовать: - я как раз собиралась вас искать. Ну, не лично вас — но кого-то, кто может ответить на мои вопросы.
— Какого рода вопросы? — Хасслер позволил себе тень улыбки.
— Для начала — где я нахожусь. — Она произнесла это совершенно спокойно, как человек, который задаёт вполне разумный вопрос и ждёт вполне разумного ответа.
Хасслер чуть повёл бровью. Игра становилась интересной.
— Вы не знаете, где находитесь?
— Я знаю, что нахожусь в городе Рауссборг. — Она не стала объяснять больше, чем сказала, и в этом была своя законченность. — А дальше — нет, не знаю.
— Понятно. — Он действительно не стал уточнять — пока. — Что ж, я готов вам помочь прояснить и это непонимание. Но тогда нам нужно обстоятельно поговорить.
Он оглянулся на лестницу.
— Трактир — не лучшее место для таких бесед.
Она чуть наклонила голову, соглашаясь.
— Да. Но в казармы я не пойду.
— Я их и не предлагаю. — Хасслер провел рукой вдоль бородки — старый жест задумчивости. —
— Высокая Башня. Там есть люди, которые занимаются наукой, картами, историей, географией. И если у вас вопросы о местоположении — ответы там.
— Далеко?
— Четверть часа пешком.
Она подумала секунду. Коротко, прищурив зеленые глаза.
— Хорошо.
И добавила тем же ровным голосом, без нажима, но так, что воздух в пролете вдруг показался холоднее:
— Должна предупредить. Если кто-то решит предпринять против меня... то, что мне не понравится — он пожалеет. Надолго. Возможно — навсегда.
Каждое её слово легло на место отчётливо
Хасслер посмотрел на неё. Потом коротко кивнул.
— Разумная позиция.
Лансерга он отпустил у дверей. Тот буквально вытек на улицу — с видом человека, которому только что подарили отсрочку от казни.
Они пошли рядом. Хасслер краем глаза следил за ее походкой. В ней не было женской плавности, была экономность опытного бойца. Элайн двигалась легко, но и не демонстративно изящно, а просто так, будто тело привыкло быть готовым к любой случайности и давно перестало тратить на это усилия. Каждый шаг гасил инерцию. Тело не тратило энергию впустую.
Горожане поглядывали. Рыжие волосы в Хорманне — это не то, что не замечают.
Хасслер подождал, пока они выйдут из Нижнего квартала и свернут на Кузнечную улицу, прежде чем нарушить молчание.
— Можно вопрос? — сказал он. Хасслер не спрашивал разрешения — скорее обозначал, что вопрос будет личным.
Она посмотрела настороженно, но кивнула.
— Ваши волосы.
Он не стал ходить кругами.
— В Хорманне, да и не только в Хорманне - с такими волосами очень непросто. Значит вы сильно издалека.
Что-то в её лице неуловимо изменилось.
— Да, я сильно издалека. Но почему вы спрашиваете именно про волосы?
— Потому что в Хорманне рыжий цвет волос - дурной знак. — Хасслер говорил спокойно, без осуждения — просто излагал факты. — В хороших семьях рыжих детей либо не выпускают на улицу, либо красят им волосы или стригут. Из бедных... — Он помолчал. — Из бедных продают. Северным варварам, чаще всего. Чтобы несчастье из дома ушло вместе с ребёнком.
Она шла рядом и молчала несколько шагов. Потом легко перепрыгнула через большую лужу посреди улицы.
— То есть вы хотите узнать, что это за место, где рыжих не продают варварам? — спросила она наконец. Не резко — скорее с интересом.
— Конечно. Вы ведь явно не из тех, кого всю жизнь прятали в четырёх стенах, — сказал Хасслер. — И не из тех, кого продали на север. Значит, вы совсем не отсюда.
Хасслер эту лужу просто обошел по дуге, догнал её, и они снова пошли рядом.
Он повернулась к нему и что-то в её лице дрогнуло.
— Да. Я сильно издалека.
— Насколько издалека?
— Я даже сама представить не могу, насколько. Всё остальное я расскажу в Башне.
Хасслер ничего не ответил. Принял к сведению.
Высокая Башня уже виднелась над крышами — серая, тяжёлая, старая, как сам город. Они шли к ней молча, и молчание это было, пожалуй, рабочим, а не враждебным.
До ворот они дошли в молчании, но в своей душе Элайн изо всех сил благодарила Создателя. Сейчас она точно узнает где она находится и значит она будет точно знать, как попасть домой. К сыну. К Малькольму. Домой.
Глава 6
Высокая Башня жила своей жизнью — неторопливой, немного пыльной, пропитанной запахом старых книг и чем-то неопределённо химическим, доносившимся с верхних этажей. Где-то наверху два голоса негромко спорили о чём-то, судя по интонациям, принципиально важном и совершенно непонятном простому смертному.
Хасслер успел сделать от порога шагов пять, когда навстречу ему вышел Асвер Кониг.
Великий Хранитель Мудрости был человеком, чья внешность категорически отказывалась соответствовать положению верховного мага Империи. Никакой величественной седины, никакой загадочной бороды до пояса и даже намёка на ту торжественную отрешённость, которую так любят напускать на себя люди, уверенные в собственной мудрости.
Асверу было около пятидесяти. Сухощавый, подтянутый, в простых тёмных одеждах, он больше походил на учёного, которого ненадолго оторвали от интересной работы ради государственных дел. На мир он смотрел с выражением человека, которого уже мало что способно удивить, но который всё ещё искренне интересуется, не попробует ли мир однажды постараться как следует.
Он увидел Хасслера, затем стоявшую за его плечом Элайн — и на долю секунды остановился.
— Командир, какое совпадение. Я как раз намеревался вас искать.
— И я рад вас видеть, Хранитель Мудрости. — Хасслер едва заметно повёл головой в сторону Элайн. — Тогда позволите на несколько слов?
Асвер уже смотрел на неё. Не грубо и даже не особенно пристально — скорее с тем профессиональным вниманием, которое у магов его уровня давно становилось второй натурой. Одежда, оружие, манера держаться, взгляд — всё замечалось и укладывалось куда-то на свои места.
Потом он снова посмотрел на Хасслера.
— Разумеется. Отойдёмте.
Они отошли к глубокой нише у окна — достаточно далеко, чтобы говорить спокойно, и достаточно близко, чтобы Хасслер краем глаза видел Элайн.
Она осталась возле стены, разглядывая развешанные там картины с видом человека, который не просто ждёт, пока о нём закончат говорить, а пользуется случаем изучить новое место.
— Совет принял решение, — негромко начал Асвер. — На последнем заседании. Нужен гонец в Нирхалл, за наследником. Официальный посланник, с верительными грамотами и всеми положенными церемониями.
Хасслер кивнул. Рано или поздно к этому решению должны были прийти.
— Хранитель Войны хочет посоветоваться с вами относительно маршрута и охраны. — Асвер сделал небольшую паузу. — А также насчёт некоторых других деталей, которые он предпочёл бы обсудить лично. Сегодня, если возможно. В крайнем случае — завтра утром.
— Понял. Передайте досточтимому Эймунду Хьяртиллу, что сегодня после восьмого колокола я буду у него.
Асвер кивнул и без всякой паузы спросил:
— А теперь объясните мне, кто эта рыжая девушка в мужском костюме и что она делает рядом с командиром городского гарнизона. К тому же в Высокой Башне.
В его голосе не было ни осуждения, ни насмешки — только тот же спокойный академический интерес, что и во взгляде. Но вопрос был задан достаточно прямо, чтобы пытаться отделаться общей фразой не имело смысла.
— Она издалека, — ответил Хасслер. — Судя по всему, откуда-то невероятно издалека. И заблудилась настолько основательно, что сама пока не понимает, каким образом оказалась здесь.
— Хм.
Асвер снова посмотрел на Элайн.
— И почему это стало вашей заботой? Для подобных случаев существуют городские писцы.
— Потому что она совсем не тот человек, которого стоит отправлять к городским писцам.
— Это опять не ответ на мой вопрос, командир. — В глазах Асвера мелькнуло уже откровенное любопытство. — Кто она вам?
— Никто, — просто сказал Хасслер. — Пока никто. Я впервые увидел её примерно полчаса назад. Так получилось, что мои люди попытались её задержать.
Он на мгновение замолчал.
— И у них не получилось.
Асвер перевёл взгляд с Хасслера на рыжеволосую женщину у картины.
— Не получилось?
— Их было трое. Она не получила ни царапины, а вот им досталось. Одному — особенно серьёзно.
Несколько секунд Асвер молчал с тем отсутствующим выражением, которое Хасслер знал слишком хорошо: Великий Хранитель уже разбирал услышанное на части и складывал обратно в несколько возможных версий.
— Мужской костюм, — произнёс он наконец, словно перечисляя самому себе. — Кинжал. Рыжие волосы. Трое мужчин не смогли с ней справиться. Появилась неизвестно откуда и утверждает, что прибыла очень издалека.
Он снова повернулся к Хасслеру.
— Признаю: женщина действительно необычная.
— Если присоединитесь к нашему разговору, наверняка узнаете ещё немало интересного.
Хасслер спокойно выдержал его взгляд.
— Я в этом почти уверен, Хранитель.
Асвер смотрел на него ещё несколько мгновений, затем коротко выдохнул через нос. У него это означало нечто среднее между «вы меня убедили» и «посмотрим, насколько вы правы».
— Хорошо. На втором этаже, в восточном крыле, есть свободный кабинет. Сейчас там никого нет, и карты вполне приличные.
Он уже собирался повернуться к лестнице, но добавил:
— Думаю, для начала этого достаточно. Идёмте.
Хасслер подошёл к Элайн.
Она как раз рассматривала картину с Морозными Скалами — белые пики под тяжёлым небом, острые, почти неправдоподобно высокие. Услышав шаги, Элайн оторвалась от неё и посмотрела на Хасслера.
— Нашли кого-нибудь полезного?
— Нашёл. И, пожалуй, очень полезного. Асвер Кониг, Великий Хранитель Мудрости.
Элайн перевела взгляд на сухощавого мужчину в тёмной одежде и слегка улыбнулась.
— Великий Хранитель Мудрости? Главный библиотекарь этой Башни?
— Член Высшего совета Империи по вопросам науки и магии. Подчиняется только императору. — Хасслер сделал короткую паузу. — Надеюсь, теперь вы оценили уровень?
— О да.
На этот раз Элайн улыбнулась куда искреннее.
— Более чем.
— Если кто-нибудь здесь и способен ответить на ваши вопросы, то именно он. Кабинет на втором этаже, карты, тишина и только мы трое.
Элайн ещё раз посмотрела на Асвера — быстро, внимательно и оценивающе, почти так же, как совсем недавно смотрела на самого Хасслера на лестнице трактира. Не разглядывала одежду и не пыталась угадать характер по лицу; скорее прикидывала, чего можно ждать от человека, которому сейчас собиралась рассказать нечто совершенно невероятное.
Асвер встретил её взгляд с безупречным спокойствием и слегка наклонил голову.
— Асвер Кониг.
Он не стал добавлять ни должность, ни титулы и неожиданно просто указал в сторону лестницы.
— Прошу. Нам сюда.
* * *
Кабинет Великого Хранителя Мудрости оказался на удивление обычным.
Элайн ожидала увидеть хотя бы несколько тяжёлых книг на золочёных подставках, пару портретов давно умерших мудрецов и какой-нибудь совершенно бесполезный предмет, призванный внушать посетителям почтение. Но ничего подобного здесь не было.
Комнату делили между собой два стола.
Первый, рабочий, был завален бумагами, раскрытыми книгами, огрызками перьев и какими-то медными пластинками с нанесёнными на них знаками. На взгляд Элайн, всё это следовало немедленно разобрать и хотя бы сложить ровными стопками. Однако Асвер, судя по всему, прекрасно знал, под какой именно грудой находится нужный ему документ.
Второй стол, длинный и широкий, стоял у окна. На нём лежали три свёрнутые карты, чернильница и несколько книг, которые явно принесли сюда ненадолго, а потом почему-то забыли унести.
Асвер прикрыл дверь. Не запер.
Элайн отметила это сразу. После последних событий она вообще стала замечать двери раньше, чем людей.
Шум Высокой Башни приглушился. Где-то в коридоре переговаривались слуги, стукнула другая дверь, потом всё стихло. В кабинете пахло воском, старой бумагой и чем-то едва уловимо горьким — возможно, травами или магическими составами.
— Садитесь, — предложил Асвер и указал на кресла возле длинного стола.
Потом, словно вспомнив, с кем разговаривает, добавил:
— Если вам так удобнее.
Элайн посмотрела на кресло.
Потом на Асвера. И осталась стоять.
Она даже не успела решить, что не хочет садиться. Тело само приняло привычное положение: ноги чуть расставлены, вес распределён равномерно, руки свободны. Не боевая стойка. Просто так было удобнее, если вдруг придётся быстро отступить, уклониться или схватить что-нибудь тяжёлое.
Впрочем, подходящих табуреток в кабинете не наблюдалось.
Элайн медленно прошлась вдоль стены, разглядывая развешанные карты.
Хасслер, оставшийся возле двери, проследил за ней взглядом. Он уже заметил эту привычку: Элайн никогда не смотрела на карту просто из любопытства. Она каждый раз что-то искала. А когда не находила, начинала сердиться, хотя старалась этого не показывать.
Наконец она всё же села.
Не в предложенное кресло и не прямо напротив Асвера, а сбоку, у угла стола. Оттуда были видны и дверь, и окно, и оба мужчины.
Сделала она это совершенно естественно, будто кресло просто оказалось удобнее.
Хасслер сел чуть поодаль. Это был не его разговор. Во всяком случае, пока.
Он собирался слушать и, если понадобится, не дать беседе превратиться в допрос, скандал или что-нибудь ещё, что обычно происходило рядом с этой женщиной без всякого предупреждения.
Элайн положила ладони на край стола.
— Покажите мне карту вашего мира. Самую подробную. Такую, после которой вы уже не сможете сказать, что нужное место просто не поместилось.
Асвер посмотрел на неё внимательнее, но расспрашивать не стал.
Он достал из-под бумаг небольшой серебряный колокольчик и едва качнул его.
Звук оказался слишком сильным для такой маленькой вещи. Чистый и низкий звон словно прошёл сквозь воздух и на мгновение сделал его плотнее.
Элайн слегка прищурилась.
— Неплохо. У нас для этого обычно кричат в коридор.
Уголок рта Асвера едва заметно дрогнул.
Молодой служка появился в дверях почти сразу.
— Принесите самую большую карту из библиотеки, — распорядился Асвер. — Ту, что хранится в красном кожаном футляре.
Служка поклонился и исчез.
Распоряжения Великого Хранителя Мудрости исполнялись быстро. Видимо, в этой башне никто не хотел выяснять, что случится, если заставить его ждать.
Через несколько минут в кабинет внесли длинный красный футляр. Служка осторожно достал из него большой лист плотного пергамента и развернул на столе. Книги пришлось сдвинуть к самому краю, одна едва не упала, но Асвер поймал её, не глядя.
Элайн наклонилась над картой.
Хасслер остался сидеть у стены, скрестив руки на груди.
Он молчал не потому, что ему было нечего сказать. Просто сейчас любое слово могло помешать.
Сначала Элайн искала берег. Любой знакомый берег, изгиб залива. Очертания полуострова. Ломаную линию гор. Большую реку, которая могла бы оказаться Тремфером – а рядом с ней нашелся бы и Эрмонтис… 1
Пальцы сами пошли по пергаменту.
Так карты читали не учёные, а люди, которым потом приходилось идти по нарисованным на них дорогам. Люди, знавшие, что за тонкой чёрной линией реки скрывается холодная вода, скользкие камни, смытый мост и несколько утонувших солдат, потому что кто-то выбрал неправильный брод.
Река.
Незнакомая.
Горы.
Незнакомые.
Лес.
Тоже незнакомый.
Элайн заставила себя читать названия по порядку, полоса за полосой, с запада на восток.
Озеро Химмельсван.
Река Игград.
Буреломный лес.
В ушах начал нарастать тонкий звон.
Марцган.
Сонсборг.
Оссор.
Ничего. Ни одного знакомого слова. Ни одного очертания.
Ни одной линии, за которую можно было бы уцепиться и сказать себе: карта старая, масштаб непривычный, картограф был пьяницей и нарисовал берег как попало.
За двадцать лет походов и войн Элайн видела множество карт. Хороших, плохих, устаревших, нарочно лживых. Она знала, как выглядит ошибка, как меняются названия и как настоящая река никогда не течёт точно там, где её нарисовали.
Но здесь дело было не в ошибке - карта изображала не её мир. Не Таллар.
"О Создатель!" - чуть было не закричала она. Но сдержалась.
За окном несколько раз крикнула птица. Пергамент тихо потрескивал под пальцами. Где-то в стене поскрипывало дерево.
— Другой карты нет? — спросила Элайн.
И сразу услышала, насколько нелепо это прозвучало. Но иногда надежда именно так и выглядит: просьбой принести другую карту после того, как первая уже показала тебе весь мир.