Именем чужой империи

До ворот они дошли в молчании, но в своей душе Элайн изо всех сил благодарила Создателя. Сейчас она точно узнает где она находится и значит она будет точно знать, как попасть домой. К сыну. К Алистеру. Домой

* * *

Кабинет Великого Хранителя Мудрости оказался на удивление обычным.

Элайн ожидала увидеть хотя бы несколько тяжёлых книг на золочёных подставках, пару портретов давно умерших мудрецов и какой-нибудь совершенно бесполезный предмет, призванный внушать посетителям почтение. Но ничего подобного здесь не было.

Комнату делили между собой два стола.

Первый, рабочий, был завален бумагами, раскрытыми книгами, огрызками перьев и какими-то медными пластинками с нанесёнными на них знаками. На взгляд Элайн, всё это следовало немедленно разобрать и хотя бы сложить ровными стопками. Однако Асвер, судя по всему, прекрасно знал, под какой именно грудой находится нужный ему документ.

Второй стол, длинный и широкий, стоял у окна. На нём лежали три свёрнутые карты, чернильница и несколько книг, которые явно принесли сюда ненадолго, а потом почему-то забыли унести.

Асвер прикрыл дверь. Не запер.

Элайн отметила это сразу. После последних событий она вообще стала замечать двери раньше, чем людей.

Шум Высокой Башни приглушился. Где-то в коридоре переговаривались слуги, стукнула другая дверь, потом всё стихло. В кабинете пахло воском, старой бумагой и чем-то едва уловимо горьким — возможно, травами или магическими составами.

— Садитесь, — предложил Асвер и указал на кресла возле длинного стола.

Потом, словно вспомнив, с кем разговаривает, добавил:

— Если вам так удобнее.

Элайн посмотрела на кресло.

Потом на Асвера. И осталась стоять.

Она даже не успела решить, что не хочет садиться. Тело само приняло привычное положение: ноги чуть расставлены, вес распределён равномерно, руки свободны. Не боевая стойка. Просто так было удобнее, если вдруг придётся быстро отступить, уклониться или схватить что-нибудь тяжёлое.

Впрочем, подходящих табуреток в кабинете не наблюдалось.

Элайн медленно прошлась вдоль стены, разглядывая развешанные карты.

Хасслер, оставшийся возле двери, проследил за ней взглядом. Он уже заметил эту привычку: Элайн никогда не смотрела на карту просто из любопытства. Она каждый раз что-то искала. А когда не находила, начинала сердиться, хотя старалась этого не показывать.

Наконец она всё же села.

Не в предложенное кресло и не прямо напротив Асвера, а сбоку, у угла стола. Оттуда были видны и дверь, и окно, и оба мужчины.

Сделала она это совершенно естественно, будто кресло просто оказалось удобнее.

Хасслер сел чуть поодаль. Это был не его разговор. Во всяком случае, пока.

Он собирался слушать и, если понадобится, не дать беседе превратиться в допрос, скандал или что-нибудь ещё, что обычно происходило рядом с этой женщиной без всякого предупреждения.

Элайн положила ладони на край стола.

— Покажите мне карту вашего мира. Самую подробную. Такую, после которой вы уже не сможете сказать, что нужное место просто не поместилось.

Асвер посмотрел на неё внимательнее, но расспрашивать не стал.

Он достал из-под бумаг небольшой серебряный колокольчик и едва качнул его.

Звук оказался слишком сильным для такой маленькой вещи. Чистый и низкий звон словно прошёл сквозь воздух и на мгновение сделал его плотнее.

Элайн слегка прищурилась.

— Неплохо. У нас для этого обычно кричат в коридор.

Уголок рта Асвера едва заметно дрогнул.

Молодой служка появился в дверях почти сразу.

— Принесите самую большую карту из библиотеки, — распорядился Асвер. — Ту, что хранится в красном кожаном футляре.

Служка поклонился и исчез.

Распоряжения Великого Хранителя Мудрости исполнялись быстро. Видимо, в этой башне никто не хотел выяснять, что случится, если заставить его ждать.

Через несколько минут в кабинет внесли длинный красный футляр. Служка осторожно достал из него большой лист плотного пергамента и развернул на столе. Книги пришлось сдвинуть к самому краю, одна едва не упала, но Асвер поймал её, не глядя.

Элайн наклонилась над картой.

Хасслер остался сидеть у стены, скрестив руки на груди.

Он молчал не потому, что ему было нечего сказать. Просто сейчас любое слово могло помешать.

Сначала Элайн искала берег. Любой знакомый берег, изгиб залива. Очертания полуострова. Ломаную линию гор. Большую реку, которая могла бы оказаться Хафтером – а рядом с ней нашелся бы и Амарантайн… 1[1]

Пальцы сами пошли по пергаменту.

Так карты читали не учёные, а люди, которым потом приходилось идти по нарисованным на них дорогам. Люди, знавшие, что за тонкой чёрной линией реки скрывается холодная вода, скользкие камни, смытый мост и несколько утонувших солдат, потому что кто-то выбрал неправильный брод.

Река.

Незнакомая.

Горы.

Незнакомые.

Лес.

Тоже незнакомый.

Элайн заставила себя читать названия по порядку, полоса за полосой, с запада на восток.

Озеро Химмельсван.

Река Игград.

Буреломный лес.

В ушах начал нарастать тонкий звон.

Марцган.

Сонсборг.

Оссор.

Ничего. Ни одного знакомого слова. Ни одного очертания.

Ни одной линии, за которую можно было бы уцепиться и сказать себе: карта старая, масштаб непривычный, картограф был пьяницей и нарисовал берег как попало.

За двадцать лет походов и войн Элайн видела множество карт. Хороших, плохих, устаревших, нарочно лживых. Она знала, как выглядит ошибка, как меняются названия и как настоящая река никогда не течёт точно там, где её нарисовали.

Но здесь дело было не в ошибке - карта изображала не её мир. Не Тедас.

"О Создатель!" - чуть было не закричала она. Но сдержалась.

За окном несколько раз крикнула птица. Пергамент тихо потрескивал под пальцами. Где-то в стене поскрипывало дерево.

— Другой карты нет? — спросила Элайн.

И сразу услышала, насколько нелепо это прозвучало. Но иногда надежда именно так и выглядит: просьбой принести другую карту после того, как первая уже показала тебе весь мир.

Асвер ответил не сразу.

— Это самая полная карта всех материков, островов и морей, известных Империи. Белых пятен на ней почти не осталось.

— Почти?

— Несколько горных районов. Часть северных пустошей. Внутренние области Буреломного леса.

Он немного помолчал.

— Не земли размером с королевство. И тем более не целый материк.

Элайн продолжала смотреть на карту. Потом провела пальцем по названиям.

— Озеро Химмельсван. Река Игград. Буреломный лес... На картах Тедаса нет ничего похожего. Вообще ничего.

Палец остановился возле чёрной точки на восточном побережье.

— Оссор. Что это?

— Портовый город. Один из крупнейших торговых узлов Империи.

Асвер подождал, потом спросил:

— Что такое Тедас?

Элайн подняла голову.

Несколько мгновений она молчала. Почему-то стало трудно произнести самые обычные слова, которые раньше не требовали никаких объяснений.

— Я родилась в Ферелдене. Моё полное имя — Элайн Кусланд. Ферелден — королевство в Тедасе. К северу от Орлея, к югу от Андерфелса. Столица — Денерим. Правит...

Она запнулась. Не потому, что забыла имя.

Просто от одного этого имени внутри всё болезненно сжалось.

— Правит король Алистер.

В кабинете стало тише.

— Кусланд, — повторил Асвер. — Родовое имя?

— Да.

— Что оно означает у вас?

Слова «у вас» прозвучали с едва заметным нажимом. Асвер словно уже провёл невидимую черту между двумя предположениями: неизвестной землёй и неизвестным миром.

Элайн выпрямилась.

— Больше, чем вы себе представляете.

На губах появилась короткая улыбка, но веселья в ней не было.

— Я королева Ферелдена.

Хасслер не пошевелился. Только взгляд стал внимательнее. Асвер слегка наклонил голову.

— Продолжайте.

Элайн не была уверена, что именно он хочет услышать дальше. Родословную? Перечень земель? Имена баннов и эрлов?

Поэтому сказала самое важное.

— Я убила Уртимиэля. Архидемона. Когда-то он был Древним богом красоты, пока Скверна не превратила его в чудовище. После его смерти Мор закончился.

Асвер впервые посмотрел на неё не просто внимательно, а настороженно.

— О каком море вы говорите? О моровой язве красных пятен? Последняя вспышка была больше семидесяти лет назад.

— Нет. Не о болезни. Хотя от него тоже умирают. Часто и обычно очень некрасиво.

В голосе Элайн появилась сухая, почти злая ирония. Так она всегда говорила о вещах, которые не хотела вспоминать.

— Мор — это вторжение порождений тьмы. Они выходят из-под земли огромной ордой. Во главе идёт Древний бог, поражённый Скверной. Архидемон. Они уничтожают всё на своём пути, пока люди его не убьют.

Асвер слушал, не перебивая.

— В нашем мире такого никогда не было, — произнёс он наконец. — Наши непрерывные летописи охватывают больше шестисот лет. В них нет ни слова о порождениях тьмы, Архидемонах или подобных вторжениях.

Он медленно повторил:

— Уртимиэль...

Имя ему явно не нравилось. Не потому, что звучало неприятно, а потому, что никуда не помещалось.

— Что это вообще за имя?

Элайн внимательно посмотрела на него.

— Такое имя как Думат вам тоже ни о чём не говорит?

— Нет.

— Зазикель?

— Нет.

— Андорал?

— Впервые слышу.

На лице Асвера не появилось недоверия. Хуже - там возникло выражение человека, который только что обнаружил лишнюю строку в безупречно выстроенном доказательстве и уже понял, что переписывать придётся всё.

— Ферелден, — начал перечислять он. — Тедас. Орлей. Андерфелс. Думат. Зазикель. Андорал. Я не встречал этих названий ни в одной летописи, ни в одном географическом или богословском трактате. А я прочёл их...

— Тысячи, — грустно закончила Элайн.

— Да.

Она опустила глаза на карту.

— Я поняла.

И зачем-то добавила:

— И Уртимиэль.

Асвер кивнул.

— И Уртимиэль.

И вот тут её накрыло. Не паникой. Паника была бы легче: паника требует бежать, драться, хвататься за оружие, делать хоть что-нибудь. Это было понимание. Тихое, окончательное и настолько простое, что спорить с ним было невозможно.

Зеркало.

Золотая рама.

Белая вспышка.

Белая бездна, в которую уходили её собственные пальцы. Собственные пальцы, уходящие в свет.

Чьи-то руки, подхватившие ребёнка.

Алистер.

Элайн закрыла глаза.

Она не в Тедасе.

Не на другом берегу. Не в забытой стране. Не в месте, которое не нанесли на карту.

В другом мире.

Значит, обычной дороги домой нет.

Но Алистер жив. Ребёнок жив.

Они там. Она здесь.

И это всё равно должно быть поправимо.

Обязательно.

Она возвращалась из мест, откуда люди не возвращаются. Выбиралась из ловушек, которые считались последними. Преодолевала такие препятствия, за которые другие даже не хотели браться.

Она найдёт дорогу. Разумеется, найдёт.

Но одна секунда всё же была.

Всего одна, когда эта уверенность не успела вернуться.

По щеке скользнула слеза. Потом вторая.

Элайн не стала их вытирать. Просто опустила голову и переждала. Несколько вдохов. Несколько ударов сердца.

Хасслер отвернулся к окну, делая вид, что внимательно разглядывает крышу соседней башни.

Асвер не отвернулся, но прежнее любопытство исчезло из его взгляда. Он просто ждал.

Элайн подняла голову.

— Простите.

— Вам не за что извиняться, — ответил Асвер.

Он дал ей ещё немного времени и только потом продолжил:

— Когда сможете, расскажите о переходе. Не о Тедасе. О том месте, где вы появились здесь. Что происходило перед этим? Что вы почувствовали? Что увидели сразу после? Любая мелочь может оказаться важной.

Элайн некоторое время смотрела на него.

— Вы мне верите.

Это прозвучало почти с удивлением.

Она явно ожидала насмешек, споров или хотя бы вежливого предложения отдохнуть и прийти в себя.

Асвер приподнял бровь.

— Я считаю вашу версию рабочей. Для человека моей профессии это почти исповедание веры.

Элайн едва заметно усмехнулась.

— Почти?

— За тридцать лет я слышал достаточно необъяснимого. И видел достаточно людей, которые лгут.

Асвер переплёл пальцы.

— Вы не лжёте. Вы пытаетесь рассказать о вещах, которых сами пока не понимаете. Это выглядит иначе.

— В другое время я бы сказала, что рада это слышать. Но в моей ситуации...

— Впрочем, от последнего «почти» можно избавиться. Существует стандартная магическая процедура. Заклинание Высшей Правды. Оно не причиняет боли и позволяет убедиться, что человек говорит искренне.

— Ваша предусмотрительность заслуживает восхищения. Я говорю это без подтекста, правда.

— Благодарю - слегка улыбнулся Асвер.

Элайн откинулась на спинку кресла.

— Проверяйте. Раз уж сегодняшний вечер посвящён неприятным открытиям.

Асвер подошёл к рабочему столу, отпер один из ящиков и достал небольшую шкатулку. Повернул крошечный ключ, открыл крышку и осторожно извлёк крупинку голубого вещества.

Элайн не знала, что это такое.

Но прекрасно знала, как люди держат вещи, которым хорошо известна цена.

Асвер держал голубую крупинку самыми кончиками пальцев, не позволяя себе ни одного лишнего движения.

Значит, это дорого. И он собирался потратить это на неё.

Асвер беззвучно произнёс несколько слов.

Крупинка засветилась.

Воздух перед ним дрогнул, словно над раскалённым камнем. Элайн ощутила лёгкое покалывание на щеках и холод у висков.

Голубой свет сорвался с пальцев Асвера и устремился к ней.

А потом ничего не произошло.

Совсем. Заклинание дошло до Элайн и исчезло.

Не разбилось о защиту. Не отскочило. Не рассеялось вокруг неё. Просто перестало существовать.

Голубой свет погас. Крупинка исчезла.

Асвер смотрел на неё.

В его глазах появилось что-то новое.

Настоящий голод.

Не обычный человеческий. Такой взгляд Элайн видела у учёных, магов и гномьих мастеров, когда им попадалось нечто, что они не могли объяснить.

— Интересно, — прошептал Асвер. — Очень интересно.

Не ей. Самому себе.

— Я бы сказал даже — чрезвычайно интересно.

— По вашему лицу видно, что это не обычное "интересно", — заметила Элайн.

Асвер моргнул и словно вернулся в кабинет.

— Не помню, когда я в последний раз был настолько удивлён.

— И как вам это ощущение?

— Послушайте! - его голос звучал очень взволнованно - Наша магия на вас не действует. Совсем. Она даже не встречает сопротивления — просто не действует.

Он шагнул ближе.

— Уже одно это делает вас невероятно ценным объектом для изучения.

Элайн медленно повернула к нему голову.

— Объектом? Я не ослышалась? Объектом?

Асвер поправился мгновенно:

— Феноменом.

— Смысл тот же.

— Я готов предоставить вам комнаты, содержание, охрану и всё необходимое, если вы позволите должным образом исследовать этот феномен.

— Вы очень щедры.

Элайн чуть улыбнулась.

— За один день из королевы в редкий образец для опытов. Так быстро я ещё карьеру не делала.

— Я не собирался ограничивать вашу свободу.

— Очень рада это слышать. Но всё равно вынуждена решительно вам отказать.

Хасслер у стены слегка пошевелился. Возможно, скрывал усмешку. Возможно, просто решил встать поудобнее.

Асвер не обиделся.

— Хорошо, фрейа Элайн. Вернёмся к переходу.

Она нахмурилась.

— Кто?

— Фрейа. Наше уважительное обращение к замужней женщине.

Элайн замерла всего на мгновение.

— А. Тогда хотя бы здесь вы не ошиблись.

Она провела пальцем по краю карты.

— Я прошла через зеркало. Артефакт. Золотая рама, руны по краям. Была вспышка. Оно втянуло меня внутрь, а потом я оказалась здесь.

Асвер подождал. Но продолжения не последовало.

— Это слишком короткое описание.

— Поверьте, меня это огорчает сильнее, чем вас.

— Что вы чувствовали?

Элайн прикрыла глаза, вспоминая.

— Сначала холод. Потом ничего. Белый свет, будто весь мир забыл, что существуют другие цвета. Я видела собственную руку и не могла понять, находится она ещё передо мной или уже где-то ещё.

Она помолчала.

— Потом поляна. Бабочки. Две женщины рядом.

Хасслер кашлянул в кулак. Элайн скосила на него глаза.

— Я стараюсь быть точной.

— Получается, — сухо ответил он.

Она снова посмотрела на Асвера.

— Мне нужно домой. Не когда-нибудь. Не «если появится возможность». Мне обязательно нужно вернуться.

Она не отдавала приказ. Просто произнесла это как условие, с которым миру теперь придётся считаться.

Асвер слегка наклонил голову и подвинул какую-то бумажку на столе.

— Вы говорите так, словно всё уже решено.

— Я говорю о единственно возможном варианте.

— Фрейа Элайн, — вмешался Хасслер, — вам следует понять одну вещь. Путь в другой мир — не дверь в соседнюю комнату.

— Это я уже заметила.

— Ни я, ни Великий Хранитель Мудрости не располагаем бесконечными людьми, временем и средствами. Поиск может занять месяцы. Годы. Потребовать редких материалов, экспедиций, работы десятков магов.

Асвер согласно кивнул.

— Кроме того, — продолжил Хасслер, — необходимо решить, кто станет этим заниматься и за чей счёт. У Хранителя есть обязанности перед Империей. У меня тоже.

Элайн несколько секунд смотрела на него.

Потом заметила, что вцепилась пальцами в край стола, и заставила себя разжать руки.

— Назовите цену.

Хасслер коротко рассмеялся.

— Вы уже торгуетесь.

— Пока только выясняю, какой язык здесь считают самым убедительным.

— Деньги тут не главное.

— Обычно это говорят перед тем, как попросить особенно много денег.

На этот раз усмешку не скрыл даже Асвер. Хасслер покачал головой.

— Главное — должны ли мы вообще вам помогать.

Веселье исчезло из глаз Элайн.

— Даже вот как?

— При всём уважении к вашим способностям, я ничего о вас не знаю. Кроме того, что вы появились неизвестно откуда, уложили троих моих людей и не поддаётесь магии.

— Двоих. - уточнила Элайн. Один убежал сам. В свою защиту замечу, что ваши люди первыми решили сделать знакомство столь незабываемым.

— Возможно, вы агент Феора.

— Агент кого?

— Конфедерации вольных городов. Нашего главного противника. У них сильные маги и большой опыт в грязных делах.

Элайн оглядела себя, словно надеялась найти на груди знак принадлежности к этой Конфедерации.

— Великолепно. Я провела в вашем мире меньше часа и уже стала вражеской шпионкой. Клянусь волосами Андрасте, такого продвижения по службе я не ожидала.

— Именно поэтому, — невозмутимо продолжил Хасслер, — вы сначала расскажете нам всё. Подробно. С самого начала. После этого мы решим, что делать.

Асвер взял карту за края и свернул. Пергамент отозвался сухим шелестом.

— С одной стороны, ваша невосприимчивость к магии представляет исключительный интерес. С другой — сработай Заклинание Высшей Правды, всё было бы значительно проще.

— Для вас, — уточнила Элайн.

— И для вас тоже.

Хасслер оттолкнулся плечом от стены.

— На нашем месте вы поступили бы так же.

— Возможно.

Она посмотрела на него без улыбки.

— Я слишком мало знаю о вашем мире, чтобы уверенно говорить, что сделала бы на вашем месте.

Потом перевела взгляд на Асвера.

— Но на своём месте я всё понимаю совершенно ясно. Я вернусь к мужу и ребёнку. Я привыкла дорого платить за собственные решения. Иногда слишком дорого.

Её голос стал тише.

— Если придётся заплатить ещё больше, значит, новая цена просто встанет рядом с прежними.

Она замолчала, перевела дыхание и добавила уже проще:

— Ради них я сделаю всё, что возможно. А когда возможное закончится, займусь остальным.

Последняя фраза прозвучала спокойно.

Именно поэтому Хасслер ей поверил. Элайн немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Теперь о том, зачем вам вообще может понадобиться мне помогать.

Хасслер поднял брови.

— Я слушаю.

— Вы профессиональный воин?

— Да.

— Мечом пользоваться умеете?

— Разумеется.

— Не обижайтесь. Я встречала достаточно людей с красивыми должностями и совершенно бесполезными руками.

Хасслер выпрямился.

— К чему вы ведёте?

Элайн посмотрела на него с почти светским интересом.

— Когда вы впервые отрубили человеку голову?

В кабинете повисла тяжелая и густая пауза. Даже Асвер на мгновение перестал выглядеть человеком, готовым услышать что угодно.

— Зачем вам это знать? — спросил Хасслер.

Скрыть удивление ему не удалось.

— Ответьте. Тогда вопрос сразу покажется менее бессмысленным.

Хасслер некоторое время смотрел на неё, затем нахмурился, вспоминая.

— Два года назад. Во время мятежа. Хотя «отрубил» — не совсем точное слово. Удар пришёлся в шею, но голова осталась висеть на полоске мяса.

— Считается, — заверила Элайн. — Поверьте человеку с опытом.

Асвер медленно перевёл взгляд с неё на Хасслера и обратно.

— А мне было восемнадцать, — продолжила Элайн. — Двуручный меч. Один удар.

Хасслер ничего не ответил.

— Это не то воспоминание, которым приличные люди хвастаются за ужином. Но мы, кажется, обсуждаем мою практическую ценность, а не хорошие манеры.

Она положила руки на колени.

— Если у вас есть крепкий тренировочный манекен, я могу повторить.

— Двуручным мечом? — переспросил Хасслер.

Во всём столичном гарнизоне не было ни одного человека, которого всерьёз учили такому оружию. В Империи двуручные мечи почти не ковали: слишком тяжёлые, неудобные для строя и дорогие.

Сам Хасслер держал подобный клинок всего дважды, и оба раза из любопытства.

— Боюсь, в столице не найдётся подходящего меча, — сказал он. — Так что показать ваши способности будет затруднительно.

— У меня есть свой.

— Что?

Асвер и Хасслер произнесли это одновременно.

Оба невольно осмотрели её с головы до ног.

Ни перевязи. Ни ножен. Ни места, где можно было бы спрятать клинок почти в человеческий рост.

Элайн тихо рассмеялась.

Это был первый настоящий смех с того момента, как на столе развернули карту.

— Вы удивляетесь удивительно слаженно.

— Где меч? — спросил Хасслер. — Я его не вижу.

— Сейчас его при мне нет. Он в моем багаже. Но, если понадобится, я его покажу.

Асвер сразу подался вперёд.

Элайн заметила это и откинулась в кресле чуть дальше.

— Вы пока не представляете всех моих возможностей. После рассказа тоже не будете представлять полностью, но хотя бы перестанете считать меня исключительно дорогостоящей проблемой.

Слова неприятно царапнули её саму.

Элайн терпеть не могла людей, перечислявших собственные подвиги так, будто предъявляли счёт.

А теперь занималась именно этим. Во рту появился неприятный привкус, словно она прикусила монету.

Но гордость могла подождать. Алистер и ребёнок — нет.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте покончим с неизбежным.

Элайн уселась глубже и немного подвигалась в кресле, устраиваясь удобнее. После всей её настороженности жест получился неожиданно обыденным.

— С какого места рассказывать? С того, как зеркало решило меня съесть, или с того, почему я вообще оказалась возле этой проклятой вещи?

Асвер тоже сел и положил перед собой чистый лист.

— С того, почему вы оказались возле зеркала.

Элайн вздохнула.

— Разумеется. Великий Хранитель Мудрости не мог выбрать короткую версию.

— Короткие версии, — заметил Асвер, берясь за перо, — подозрительно часто скрывают самые важные подробности.

— Прекрасно. Тогда приготовьтесь.

Она на мгновение прикрыла глаза, отыскивая начало.

— Короткой эта история не будет.

И заговорила.

* * *

Рассказ занял почти час.

К тому времени, когда Элайн наконец замолчала, солнечная полоска на полу успела доползти до ножки длинного стола, а в горле у неё начало неприятно першить. Последние фразы пришлось произносить медленнее, чтобы голос не сорвался совсем.

Она рассказывала без особых украшений. Не потому, что не умела рассказывать красиво. При дворе этому поневоле учились все — даже те, кто клялся, что презирает пустую болтовню. Просто сейчас красота была ни к чему.

Элайн выкладывала события одно за другим, как камни на стол.

Вот что случилось.

Вот что она решила.

Вот кого убила.

Вот кто после этого остался жив.

Асвер слушал, почти не перебивая. Перо временами шуршало по бумаге, но чаще он просто сидел, чуть наклонив голову, и смотрел на неё с тем неподвижным вниманием, от которого хотелось либо говорить предельно точно, либо запустить в собеседника чернильницей.