Именем чужой империи
Только один раз он поднял руку.
— Подождите. Маг в башне. Опишите его.
Элайн нахмурилась.
Лицо того человека она запомнила очень плохо. В тот момент он был для неё не человеком, а очередной опасностью, которую следовало быстро прекратить.
— Голубая накидка. Или мантия. Худой. Немолодой, кажется. Борода нечёсаная, растёт клочьями.
Она немного подумала.
— Вид у него был такой, словно расчёска когда-то нанесла ему смертельное оскорбление.
Перо Асвера замерло. Хасслер у стены едва заметно опустил голову. Возможно, рассматривал пол. Возможно, не хотел показывать лицо.
— Рост? — спросил Асвер.
— Чуть выше меня. Наверное.
— Цвет глаз?
Элайн посмотрела на него.
— Создатель, я не рассматривала его глаза. Он пытался меня заколдовать, я пыталась не дать ему закончить. У нас были разногласия поважнее цвета глаз.
— Особые приметы?
— Кроме бороды?
Она закрыла глаза, снова пытаясь вытащить из памяти нужную картинку: тёмный коридор, голубая ткань, бледный свет, вытянутые руки.
— Говорил высоким голосом. И очень удивился, когда магия не сработала.
— Что именно сказал?
— Кажется: «Как?» Потом: «Почему?» Только намного громче и глупее.
Асвер откинулся на спинку кресла.
Его лицо на мгновение стало совершенно отсутствующим. Не разочарованным и не растерянным — просто мысли уже ушли куда-то далеко, оставив тело сидеть за столом.
Потом он вернулся, взял перо и написал несколько строк на свободном краю листа.
Хасслер за всё это время не произнёс ни слова. Когда рассказ закончился, он ещё немного посидел, глядя в сторону окна, будто прокручивал услышанное заново и проверял, не пропустил ли среди всех этих Архидемонов, зеркал и разбойников ещё какую-нибудь особенно невероятную подробность.
Затем поднял руку и начал загибать пальцы.
— Итак. В нашем мире вы появились в одной рубашке.
Он посмотрел на неё.
— Буквально.
— Поверьте, я знаю про это.
— Потом убили двух человек из Вольной Стражи.
При этих словах он слегка поморщился.
— Я знаю, что это за люди. Вымогатели, насильники, разбойники. Но совсем бесполезных бойцов у них не держат.
— Первый был довольно бесполезен.
— Вы убили его табуретом.
— Он не ожидал.
— Никто не ожидает, что его убьют табуретом.
Элайн чуть развела руками.
— В этом и состоит главное достоинство табурета как оружия.
Асвер опустил взгляд на записи. Плечи у него едва заметно дрогнули.
Хасслер остался серьёзен.
— Это не меняет счёта. После Белого Седла вы пошли по Белой Дороге, наткнулись на часового, убили его, нашли разбойничье логово и обезвредили всю шайку.
— Здесь вы проявляете ко мне излишнюю щедрость. Большую часть шайки обезвредил кто-то до меня. Напоив их до беспамятства.
— Но двоих вы всё равно убили.
— Одного.
— Часового и главаря.
— Тогда двоих.
— А мага оглушили и связали. - Он перестал загибать пальцы и посмотрел на неё. — Почему?
— Что почему?
— Почему не убили его вместе с остальными?
Элайн выдержала его взгляд. Вопрос был ожидаемым. Ответ — нет.
Она не собиралась сейчас рассказывать незнакомым людям обо всём, что произошло с ней после Белой Гавани. О том, как быстро страх превращался в ярость. Как легко в определённый момент было перестать различать угрозу и возможность получить ответы.
— Это отдельная история.
— Какая?
— Та, которую я сейчас рассказывать не стану.
Хасслер помолчал.
Ни на лице, ни в голосе у него не появилось раздражения.
— Хорошо.
Сказал он это слишком спокойно. Элайн сразу поняла: вопрос никуда не исчез. Командир просто отложил его в сторону, как откладывают нож, которым ещё собираются воспользоваться.
Асвер закончил писать и положил перо поперёк листа.
— В вашем рассказе есть несколько обстоятельств, которые требуют серьёзного изучения. Прежде всего — сам переход.
Элайн повернулась к нему.
— Я поговорю с магами Коллегии и велю поднять всё, что сохранилось о Быстрых Дверях.
— О чём?
— О Быстрых Дверях.
— Это название?
— Да.
Она чуть склонила голову.
— На удивление честное.
— Порталы, — пояснил Асвер. — Когда у нас было достаточно лирна, человек мог войти в такую дверь в одном городе и выйти за несколько сотен миль. Иногда в другой части Империи.
Элайн сразу уловила главное.
— Вы сказали: «Когда у нас было». Значит...
Асвер посмотрел на Хасслера. Командир ответил сам:
— Быстрые Двери требуют очень большого количества лирна. После Корриленского мятежа его запасы почти исчерпаны.
— У вас был мятеж?
— Был.
— И?
— Теперь нет.
— Тогда почему лирна всё ещё нет?
Хасслер чуть поморщился.
— Потому что подавление мятежа не возвращает потерянные рудники.
Элайн посмотрела на него внимательнее. Вот оно. Мятеж. Рудники. Лирн. Магия, которой требовалось что-то вроде топлива — редкого, дорогого и, судя по всему, жизненно необходимого.
Она мысленно поставила рядом с этим жирную отметку.
Выяснить. Не сейчас. Позже.
— Если человек в башне действительно пытался воздействовать на вас магией и тоже не сумел, — продолжил Асвер, — значит, дело не в неудаче одного конкретного заклинания.
Он начал медленно постукивать пальцем по столу.
— Заклинание Высшей Правды не сработало. Заклятие того мага — тоже. Следовательно, ваша невосприимчивость, вероятно, распространяется на всю нашу магическую систему.
— Звучит внушительно.
— Это действительно очень внушительно.
— А полезно?
Асвер задумался.
Он задумался всерьёз, и Элайн не стала его торопить.
— В некоторых случаях — чрезвычайно — сказал он наконец. — В других — скорее наоборот.
— Например?
— На вас не подействуют вражеские заклинания. Но, вероятно, не подействуют и лечебные. Вас нельзя будет защитить магическим щитом, дать вам скорость птицы или подводное дыхание.
— То есть я невосприимчива ко всему полезному вместе со всем вредным.
— Возможно.
Элайн криво улыбнулась.
— Разумеется. Почему судьбе хоть раз не подарить мне что-нибудь без специальных оговорок?
Асвер не отреагировал на насмешку.
— Пока я бы назвал это чрезвычайно неудобной научной загадкой.
— Вот, всю жизнь мечтала стать неудобной научной загадкой.
— До конца дня мы всё равно ничего не выясним. Мне нужно поговорить с несколькими людьми, проверить архивы и сравнить ваше описание с известными случаями неуправляемых переходов.
Он покосился на бумаги, сдвинутые к краю стола.
Одна стопка уже начала опасно крениться. Асвер машинально поправил её, но вытянул из-под низа не тот лист, и вся конструкция перекосилась ещё сильнее. Он посмотрел на неё.
Стопка каким-то чудом устояла.
— Кроме того, — сухо продолжил Асвер, — Высокая Башня обладает неприятной способностью порождать дела быстрее, чем я успеваю их заканчивать.
— Значит, даже женщина из другого мира должна ждать своей очереди?
— Всего лишь до завтра.
Хасслер поднялся и расправил плечи.
Он слишком долго сидел неподвижно, и теперь одна нога у него, по всей видимости, затекла. Командир едва заметно перенёс вес на другую, надеясь, что никто этого не заметит.
Элайн заметила.
— У меня тоже остались дела, — сказал он. — Встречи, которые никто не отменял.
— Ваш мир удивительно спокойно относится к невозможному. Я свалилась неизвестно откуда, убила нескольких людей, оказалась невосприимчива к магии, а у вас обоих всё равно бумаги и встречи.
— Империя не перестаёт существовать только потому, что вы решили в ней появиться.
— Буду знать на будущее.
Хасслер пропустил это мимо ушей.
— На сегодня вам лучше вернуться в «Золотую Свинью». Завтра у нас, возможно, появятся первые ответы.
— Или новые вопросы.
— Скорее всего, и то и другое.
Элайн поднялась.
Её ноги после долгого сидения тоже немного затекли. Она расправила платье и уже собиралась отойти от стола, когда заметила, что Хасслер не двинулся к двери.
Он смотрел на неё.
Не так, как Асвер — с любопытством учёного, нашедшего что-то новое. И не так, как в начале — оценивая опасность.
Теперь он будто складывал услышанное в одну картину.
Элайн подождала.
— Знаете, фрейа... — начал Хасслер.
— Что?
— Если хотя бы половина вашего рассказа подтвердится, я без колебаний поставил бы вас во главе роты.
Он немного подумал.
— Возможно, полка.
Элайн уставилась на него. Несколько мгновений она пыталась понять, не шутит ли он.
Потом рассмеялась.
Громко и совершенно искренне.
Смех вырвался так неожиданно, что Асвер, уже потянувшийся к своим бумагам, поднял голову.
— Да вы сошли с ума!
— Не думаю.
— Хасслер, сегодня утром вы ещё не знали, что я существую. А теперь уже раздаёте мне солдат. У вас всегда так быстро решаются кадровые вопросы?
— Когда человек за несколько дней показывает больше, чем большинство офицеров за всю службу, — да.
— Нет.
Она всё ещё улыбалась.
— Разумеется, нет.
Ещё вчера она правила королевством и вела за собой армию. Сегодня ей великодушно предлагали роту.
Судьба явно обладала отвратительным чувством масштаба.
Впрочем, мысль исчезла раньше, чем успела превратиться в жалость к себе. Сейчас звания не значили ничего. Ни корона, ни имя Кусланд, ни армия не могли вернуть её домой. Ценность имело только то, что приближало её к Алистеру и ребёнку.
Хасслер не улыбался.
— Это не предложение.
Смех Элайн постепенно стих.
— А что?
— Оценка.
— Вот как.
— Вы умеете сражаться, быстро принимаете решения и не теряетесь в совершенно незнакомой обстановке. Если ваш рассказ правдив, вы можете стать для Империи очень ценным союзником.
Он сделал паузу.
— Или очень неприятным врагом.
Улыбка исчезла с лица Элайн. Она посмотрела на него внимательнее.
— Это угроза?
— Нет.
— Но похоже.
— Угроза звучала бы иначе.
Он сказал это без вызова. Не повышая голоса, не кладя руку на оружие и не стараясь произвести впечатление.
Просто сообщил результат расчёта.
Так человек мог назвать число солдат, необходимых для удержания ворот, или количество продовольствия, которого хватит до конца осады.
— Я предпочёл бы, чтобы до вражды не дошло, — продолжил Хасслер. — И надеюсь, вы проявите благоразумие.
— Благоразумие, — повторила Элайн. - Благоразумие...
Она чуть наклонила голову, разглядывая его словно новую, неожиданно интересную карту.
— Какое изящное слово для фразы: «Не заставляйте нас пожалеть о знакомстве».
— Я сказал ровно то, что хотел сказать.
Элайн ещё несколько секунд смотрела ему в глаза.
Он действительно не угрожал.
Не пытался напугать женщину, оставшуюся в чужом мире без имени, титула, людей и защиты. И не притворялся, что опасности нет.
Он просто заранее считал возможные потери.
И, что было почти приятно, не скрывал этого.
— Хорошо, командир — сказала Элайн. — Тогда постараемся не разочаровать друг друга.
Хасслер коротко кивнул.
— Именно это я и предлагаю.
Асвер перевёл взгляд с одного на другую.
— Прекрасно. Теперь, когда вы закончили выяснять, кто из вас опаснее, фрейа Элайн действительно может вернуться в трактир.
— Мы еще ничего не выяснили, — заметила Элайн.
— Надеюсь, этого и не произойдет.
Асвер собрал исписанные листы, постучал ими по столу, выравнивая края, и тут же снова нарушил порядок, вытащив один из середины.
— Завтра после полудня. Здесь.
— А если вы к тому времени найдёте дорогу домой?
— Тогда я пришлю за вами.
— А если нет?
Асвер посмотрел на неё поверх листа.
— Тогда начнём с того, что у нас есть.
Ответ был не тем, которого она хотела.
Но хотя бы честным.
Элайн слегка поправила пояс и направилась к двери.
На пороге она ненадолго задержалась и оглянулась на большую карту, оставшуюся лежать на столе.
Чужие реки. Чужие горы. Чужие дороги. Пока все они вели не туда.
Но слово «пока» ей нравилось гораздо больше, чем слово «никогда».
Глава 6
Фрегг Хасслер переступил порог кабинета Хранителя Войны одновременно с восьмым ударом вечернего колокола. Гул прошёл сквозь каменные стены, заставил едва заметно дрогнуть стёкла и медленно растаял в воздухе.
Эймунд Хьяртилл стоял у окна спиной к двери, заложив руки за поясницу. Седина выбелила ему волосы, годы избороздили лицо, но спины так и не согнули. Некоторые люди стареют, словно отступают под натиском времени. Эймунд лишь сдавал ему пространство — шаг за шагом, с боем.
— Присаживайтесь, одн Хасслер. Рад вас видеть. Да.
— Честь имею, одн Эймунд.
Хасслер опустился в высокое кресло у стола.
Хранитель ещё несколько мгновений смотрел во двор, а затем повернулся. Сегодня он выглядел старше обычного. Складки у рта залегли глубже, глаза покраснели, под ними легли тяжёлые тени. Эймунд потёр виски — без особой надежды, словно головная боль жила там уже несколько дней и успела стать частью обстановки кабинета.
— Асвер должен был вам сказать, зачем я вас вызвал.
— Сказал. Гонец в Нирхалл. За наследником.
Эймунд кивнул. Помолчал, но всё же заговорил — медленно, словно ему необходимо было ещё раз выстроить вслух цепь, и без того очевидную им обоим.
— Мы живём в пустоте, где должна быть власть. Император не способен править, наследника нет, Совет может обсуждать сколько угодно, но ни одного полноценного указа принять не может. Быстрые Двери мертвы после Корилленского мятежа. Значит, предстоит дорога в Нирхалл и обратно. А наследник нужен был уже вчера. Да.
Хасслер слушал.
Зачем Эймунд это говорит — он не понимал. Все это было очевидно с первой же фразы Асвера про гонца.
Хранитель снова прижал пальцы к виску.
— Вы знаете это ощущение перед грозой? — спросил он неожиданно. — Небо чистое. Солнце светит. Ни одной тучи. А дышать уже тяжело. Воздух натянулся и ждёт, что в небе что-то вот-вот лопнет.
— Знаю. Но к чему вы…
— Сейчас поймёте.
Эймунд отошёл от окна и сел напротив. Кресло тихо скрипнуло под его весом.
— Что скажете, как командир столичного гарнизона? Обстановка в городе?
— Спокойная. Беспорядков нет, тревожных донесений тоже.
— Спокойная, — повторил Эймунд без всякого удовольствия. — Посольство Феора не входит в круг ваших обязанностей. Зато входит в мой.
Он положил ладони на стол.
— Я приставил к ним лучших наблюдателей. Сегодня они доложили: в посольстве что-то изменилось. Служащие стали ходить быстрее. Чаще оглядываются. Разговоры обрываются, когда кто-нибудь входит. На лицах озабоченность. Ничего конкретного. Ничего такого, что можно положить перед Советом и сказать: вот доказательство.
Эймунд чуть прищурился.
— Но интуицию ещё никто не отменял.
Хасслер мысленно присвистнул.
Люди у Хранителя и в самом деле были хороши. Уловить тревогу по тому, как быстро слуги пересекают коридоры, — для этого мало просто смотреть. Нужно чувствовать дрожь земли до того, как остальные заметят, что пол уходит из-под ног.
— Феор уже знает, что император недееспособен, — продолжил Эймунд. — Или, по меньшей мере, уверен в этом. И непременно попытается воспользоваться моментом. Ему нужна новая Смута. Да.
Он ненадолго замолчал.
— Мне также сообщили, что сегодня вы были в Высокой Башне у Асвера.
Хасслер сцепил пальцы на колене.
Агентура Хранителя работала не только у ворот феорского посольства — и работала безукоризненно.
— Он рассказал вам о расследовании? — спросил Эймунд.
— Нет. Мы обсуждали другое.
Про Элайн Хранитель не спросил.
Хасслер это отметил — и промолчал. Не заданный вовремя вопрос порой говорил о человеке больше, чем десяток заданных.
— Хорошо, — произнёс Эймунд. — Вернёмся к гонцу.
Он опять потёр висок.
— Его постараются перехватить. В этом нет сомнений. Феор узнает, когда он выехал, кто его сопровождает и какой дорогой он идёт. Магия, деньги, подкуп, убийцы — всё это у них есть и всем этим они умеют пользоваться. Мы не имеем права потерять посланника.
— Двое, — сразу сказал Хасслер.
Эймунд поднял взгляд.
— Один поедет открыто. Официальный гонец, верительные грамоты, хорошая охрана, знамёна — всё как положено. Его должны увидеть.
— А второй?
— Тайно. Именно он и доберётся до Нирхалла.
— Кто?
Вопрос прозвучал просто.
— Кого из ваших людей Феор не знает? — продолжил Эймунд. — Кому вы доверите не только собственную жизнь, но и судьбу Империи? Без оговорок. Хасслер?
Ответ пришёл сразу. Наверное, он стоял где-то на краю сознания с того самого момента, как Элайн рассмеялась в кабинете Асвера, заявив, что они не представляют себе всех её возможностей.
Хасслер несколько секунд сидел неподвижно. Потом коротко зажмурился. Шаг был безумным.
Но все разумные дороги уже наверняка находились под наблюдением врагов.
— У меня есть план, Хранитель — сказал он. — Настолько безумный, что у него действительно есть шанс сработать.
Эймунд не пошевелился.
— Как я говорил раньше, мы отправим официального гонца. А незадолго до него — или сразу после, это ещё нужно рассчитать — из города выедет человек, которого не знает никто, ни Феор, ни ваши агенты. К слову, вы тоже его не знаете.
— А вы его, значит, знаете?
— Да. И достаточно, чтобы поручиться. Судя по тому, что я сегодня увидел и услышал, этот человек способен пройти там, где остальные застрянут.
— Не слишком ли много вы на себя берёте, Хасслер?
— Не больше, чем брал всю жизнь, одн Эймунд.
Хранитель долго смотрел на него. Потом медленно кивнул:
— Рассказывайте.
Хасслер рассказывал так, как докладывал о положении на стенах: коротко, сухо, без украшений.
Женщина-чужачка. Не из другой страны — из другого мира. По крайней мере, именно к такому выводу пришёл Асвер. Попала сюда через неизвестный артефакт, напоминающий Быструю Дверь, но не сумела ни управлять переходом, ни повторить его.
Дерётся лучше любого солдата из тех, кого Хасслер видел в столице. С пострадавшими от неё он разговаривал лично.
До этого места Эймунд слушал, почти не меняясь в лице. Но на последней фразе поднял глаза.
— Где и как именно она дралась?
— Сегодня утром, в «Золотой Свинье». Против троих. Без оружия.
— Троих обученных людей?
— Моих людей.
Эймунд чуть нахмурился.
— Одному она сломала руку раньше, чем он толком понял, что началась драка. Второго впечатала головой в стол. Он до сих пор без сознания.
Хасслер сделал небольшую паузу.
— Третий успел отступить. Он говорит, что она двигается не так, как принято у нас. Слишком быстро. И сила не соответствует ни её росту, ни сложению.
— Испугался и оправдывается?
— Возможно. Но сломанная рука от этого целее не становится.
Эймунд принял ответ коротким кивком.
— Она маг?
— Нет. Во всяком случае, не в том смысле, в каком мы понимаем магов. Асвер проверил её лично.
— И?
— Его заклинание не сработало. Совсем. Наша магия на неё не действует — словно не находит, за что ухватиться.
В глазах Эймунда впервые мелькнул неподдельный интерес.
— Любая?
— Пока проверяли только Заклинание Высшей Правды. Но в башне на Белой Дороге в неё пытался колдовать ещё один маг. Тоже безуспешно.
— Для тайного гонца, которого наверняка будут искать магией, это серьёзное преимущество.
— Огромное.
Хранитель откинулся в кресле.
— Продолжайте.
— Она хочет вернуться домой. К мужу и ребёнку. Ради этого готова на всё. Асвер займётся Быстрыми Дверями и попытается понять природу её перехода. Если предложить ей помощь в поиске дороги назад, она поедет в Нирхалл. Собственно, куда угодно поедет.
— Из верности Империи?
— Нет.
— Из благодарности?
— Тоже нет.
Хасслер выдержал его взгляд.
— Из необходимости.
Эймунд сцепил руки перед собой.
— И вы считаете это гарантией?
— Это лучше верности, — ровно ответил Хасслер. — Верность можно поколебать. Благодарность проходит. Необходимость — нет.
Хранитель Войны несколько секунд обдумывал услышанное. Затем придвинул к себе чистый лист.
— Имя.
— Элайн.
— Полное.
— Элайн Кусланд.
Эймунд записал.
— Откуда она появилась в столице?
— Приехала из Белого Седла.
Перо остановилось.
— Белое Седло… Лучшие лошади Кинлана.
— Так точно. У Этил плохих лошадей не бывает.
— Этил знает, кто она?
— Знает, что Элайн появилась неизвестно откуда. Остальное — вряд ли.
— Кто ещё?
— Асвер. Я. Двое моих людей. Возможно, кто-то из постояльцев «Золотой Свиньи» успел обратить на неё внимание.
— Посольство Феора?
— Не знаю. Это уже ваша область.
— Проверим.
Эймунд положил перо и взял со стола другой лист, но, мельком взглянув, отодвинул его в сторону.
— За ней установят наблюдение.
Хасслер ничего не сказал.
— Мне нужно знать, кто она на самом деле, куда ходит, с кем разговаривает и нет ли у неё связей, о которых она вам не сообщила.
— А если она заметит слежку?
— Значит, мы узнаем ещё кое-что о её способностях.
Хасслер кивнул. Другого ответа он и не ожидал.
— Архивы, — продолжил Эймунд. — Поднять всё, что сохранилось о Быстрых Дверях. Каждый случай переброса людей, каждая авария, каждый неуправляемый переход. Отдельно проверить упоминания о чужаках, неизвестных землях и других мирах. Мне нужно всё, прежде чем я приму решение. Да.
— Передам Асверу.
— Он и без вас поймёт, что искать. Но передайте.
Эймунд помолчал.
— И ещё бой.
Хасслер приподнял бровь — совсем немного.
— Пятеро, — сказал Хранитель. — Предложите ей учебную схватку. Пятерым вашим людям скажите, что они отрабатывают задержание опасного подозреваемого. Пусть не знают, кого именно вы проверяете.
— Почему пятеро?
— Троих она уже победила. Мне нужен предел.
— Возможно, у неё его нет.
— У всех есть.
Эймунд загнул один палец.
— Мне нужен точный доклад. Как она держит расстояние. Кого выбирает первой целью.
Он продолжал загибать пальцы.
—Что делает, когда её обходят с двух сторон. Меняет ли тактику, когда противников становится трое, четверо, пятеро. Теряет ритм или продолжает работать.
Он поднял глаза и сжал кулак.
— И главное — паникует ли она вообще.
— Она их покалечит — сказал Хасслер без осуждения. Просто обозначил наиболее вероятный исход.
Эймунд едва заметно усмехнулся.
— Тогда не давайте ей меч.
— Дам боевой шест.
Хранитель подумал.
— Да. Достаточно опасен, чтобы она не чувствовала себя безоружной, и достаточно прост, чтобы потом можно было собрать ваших солдат по частям.
— Она поймёт, зачем всё это.
— Да. Если она профессионал — должна понять.
На несколько мгновений в кабинете стало тихо.
— И вот что. Сам я с ней встречаться не буду, — добавил Эймунд.
Хасслер не выразил удивления, но Хранитель всё равно пояснил:
— Чем меньше у неё контактов с людьми уровня моего кабинета, тем лучше. Вокруг нас слишком много глаз Феора. Если встреча всё же понадобится — только нейтральное место.
— Разумно.
— Не разумно. Необходимо.
Хасслер немного помедлил.
— А обещание?
Эймунд посмотрел на него.
Хасслер продолжил:
— Насколько твёрдо мы можем обещать ей помощь с возвращением?
Хранитель отвёл взгляд к тёмному окну.
— Асвер займётся этим вопросом. Если найдёт способ открыть ей дорогу домой, она эту дорогу получит.
— А если не найдёт?
— Я не обещаю невозможного.
— Она спросит точнее.
— Вероятно.
Эймунд снова взял отложенный лист, но читать пока не стал.
— Скажите ей правду. Что гарантий нет. Но мы обещаем искать и не бросим поиски после первой неудачи. Это лучшее, что мы можем предложить.
Он посмотрел Хасслеру прямо в глаза.
— И больше этого ей не предложит никто. Ни в Империи, ни за её пределами. Мы единственные, у кого есть Асвер. Это тоже правда, Хасслер. Да.
Хасслер немного подумал.
Он вспомнил, как Элайн стояла над картой чужого мира, как одна-единственная слеза прошла по её щеке и как через несколько вдохов она уже требовала назвать цену возвращения.
— Она согласится.
— Возможно.
Эймунд наконец развернул лежавший перед ним документ. Судя по тому, как его взгляд сразу ушёл в строки, разговор приближался к концу.
— Сначала наблюдение, архивы и бой. Потом примем решение. Но независимо от результатов начинайте готовить полный план возвращения наследника.