Четырнадцатый архидемон 7

Глава 19. Опасения сбываются.

Медленные движения серебряной иглы выводили незримый простому взгляду узор на поверхности короткого меча. А меч висел в воздухе, удерживаемый незримой силой, исходящей от двух каменных столбов. Мановений пальца Люме хватало, чтобы разворачивать его нужным образом. Зачарователь мог наносить узоры и без особых инструментов. Люме нередко делала это ногтем. Но качественные инструменты намного увеличивали точность и чёткость узора, позволяли создавать сложные сокровища, понижали вероятность брака. Геомантическая изоляция, как в подземной мастерской, унаследованной от древней секты, также упрощала работу.

Люме сделала шаг назад, с удовлетворением глядя на короткий меч, сталь которого темнела на глазах. Потом глянула в угол, где было свалено с десяток испорченных мечей. Ни первоклассные инструменты, ни отличная мастерская не давали гарантии, когда ты экспериментируешь. Пытаешься продвинуться методом проб и ошибок, опираясь на смесь незаконченной теории с интуицией.

А Люме занималась именно этим.

Теория Валена была не просто новым способом культивировать стадию внутреннего единства. Она меняла всё понимание меридианов. Но что есть узоры на волшебных сокровищах, как не примитивная имитация меридианов практика? Если прежнее представление об узоре, как о наборе каналов, по которым свободно циркулирует духовая энергия из внешней среды неверно, если узор накапливает и хранит энергию – это меняет всё. Ну, почти всё. Сокровища, созданные на основе правильного понимания, будут мощнее при той же сложности узора. Или проще в изготовлении при прежнем эффекте. Практик, который сам обладает таким пониманием, сможет без усилий использовать большое число сокровищ, созданных на его основе. По крайней мере, если каждое их этих сокровищ по отдельности достаточно слабо. При старой системе редкий практик носил больше полудюжины волшебных предметов, включая пространственные кольца. Если нацепить их слишком много, то заметную долю твоих сил будут забирать сокровища, которые прямо сейчас не приносят пользы. При новой системе можно будет зачаровывать всё, что есть на практике, вплоть до обмоток на ногах и нижнего белья. Суммарный эффект от массы слабых по отдельности предметов будет заметен. Теоретически возможно будет даже создавать комплексные сокровища, состоящие из наборов взаимодополняющих предметов…

Ну, осталась малость – создать эту систему. Причём в сжатые сроки.

Возможно, это было попыткой откусить больше, чем ей под силу проглотить. Возможно, разумнее будет не пытаться схватить луну с неба, а просто культивировать стадию внешнего единства, пока последствия задержки на нё начальном этапе не стали катастрофическими. Не ждать, что Вален совершит очередное чудо. Но Люме решила на этот раз поверить своему мужу.

А кроме того, она знала, что Досточтимая Тысяча Уловок сейчас тоже работает над новой системой создания волшебных предметов. Люме не надеялась перегнать её – но надеялась продвинуться достаточно, чтобы заметить любые ловушки в теоретических построениях, которыми Досточтимая может поделиться. Или в сокровищах, которые она может передать.

*****

— Хорошо, ооотлично!

Клинки сталкивались так часто, что их лязг и звон сливался в сплошной гул. Искры духовной энергии летели, казалось, непрерывным потоком. Наттар нападал и справа, и слева, и спереди, с такой скоростью, что казалось будто сразу несколько молодых гуаев рубят и колют своими мечами. Но Сурэноха теперь успевала отражать его наскоки. Её движения оставались скованными, механическое выполнение основных защитных приёмов. Но и это уже был неплохой результат.

— А теперь нападай!

На этот раз Наттар едва не выругался от разочарования. На переход от защиты к атаке ушло добрых полсекунды. Даже смертный с серым ядром успел бы среагировать.

А секунду спустя он едва не выругался от неожиданной боли в руке, когда странная и неожиданная вибрация передалась по клинку, остановившему рубящий удар, прямо в пальцы. Меч Красной Кисти едва не вывернулся из его хватки.

— Огооо! Это что-то новенькое! Мы же, ведь, сражаемся сейчас без техник, помнишь?

Девушка ехидно улыбнулась:

— А это вовсе и не техника. Разве учитель Вален не показывал тебе такой приём?

*****

Учитель Вален, признаться, не сразу понял, о чём с ним говорят, когда Наттар упомянул этот приём за ужином. Но ловко скрыл своё замешательство и быстро понял, в чём дело.

— О, Сурэ, поздравляю. Ты не просто превзошла меня кое в чём, ты превзошла мои ожидания. Сам-то я забросил развитие моего барьера воли. Не до этого. И этот приём с вибрацией… в общем, мне самому от него так и нет толку в бою. Покажешь мне завтра, чего добилась.

Да, жаль, что не было времени и возможности задержаться на стадии формирования воли. Манипуляции с барьером, которые придумал Вален, не были революционными, не меняли понимания всей стадии. А всё же, сколько раз ему помогало умение подолгу держать слабый барьер, или прикрывать им одно лицо, чтобы фильтровать дым и яд! А вот умения окружать волей оружие, создавать невидимый клинок или заставлять барьер его мелко вибрировать так и остались занятными фокусами. О которых он почти совсем забыл после того, как понял: ближний бой для него в будущем бесперспективен.

*****

Меч Сурэнохи сверкнул лишь раз – и железный столб толще человека распался на две части, верхняя со скрежетом съехала вниз, гулко ударила в пол. Вален коснулся горячего металла. Косой срез оказался очень гладким. Вибрация окружившей клинок невидимой оболочки воли вправду увеличила разрушительную силу. И увеличила значительно.

— Как оценишь расход духовной энергии, ученица?

— Меньше, чем от Громового Клинка.

— Что ж… даже если ты не научишься сочетать удар волей с техниками, это будет полезно. Ведь некоторые противники устойчивы к техникам Металла. Поздравляю ещё раз, ученица.

Сурэноха поспешно поклонилась, чтобы скрыть улыбку до ушей:

— Похвала учителя бесценна!

— Ну-ну. Не забывай – сейчас тебе нужно осваивать прочную защиту.

— Не забываю! Как написано в мудрых книгах – многие из моих сородичей, гуаев-насекомых, знамениты своим прочными панцирями и прочной защитой. Учитель ещё мудрее древних книг, если придумал через это обманывать врагов.

— Нету мудрости в простом обмане. А всё же, упражняйся усерднее. Кто знает, как скоро нам понадобится боевое искусство.

*****

«И кто же меня тянул за язык?» подумал Вален через два дня.

Он изначально ожидал, что после снятия печати благословенная земля Острова Пяти Элементов станет заметной на геомантической карте Нотеры. Но он не ожидал визита от соседей так скоро. И он не ожидал такого числа визитёров.

В рассветном небе висело сразу девять летающих кораблей. Не маленьких лодок, не тяжёлых, неповоротливых барж, а стройных боевых кораблей, какие строили на Срединных Островах, с парусами, напоминавшими рыбьи плавники. Благодаря дозорным, донёсшим об их приближении, ученики, стражи и простые смертные успели скрыться под землёй. Не то что бы её глубины могли стать надёжным укрытием – но, по крайней мере, они скроют ничтожность сил защитников.

Даже Сурэнохе Вален приказал скрываться вместе с ними – таким тоном, что она не осмелилась ослушаться. Хунбиш к этому моменту «прорвалась» на четвёртый цвет, но все знали, что она зачаровательница, а не воительница. Чулмуут и Чиудай пока достигли лишь трёх цветов, о прочих учениках и говорить нечего. Так что одни Люме и Наттар сопровождали Валена, когда он взлетел в небо, навстречу пришельцам. Ведь если встреча пройдёт неудачно, они окажутся в полукольце врагов.

Летающие корабли остановились и зависли в воздухе, не залетев далеко за береговую линию острова. Наглость, но ещё не однозначное объявление войны. Навстречу Валену и его спутникам устремилось двое практиков на летающих мечах. Один из них, высокий ростом и необычайно бледный, носил чёрный халат с вышитыми на нём белыми ночными цветами. Второй, невысокий, загорелый до черноты, носивший аккуратную бородку клинышком, был одет в шаровары и двуцветную ало-зелёную безрукавку.

Вален в Раушраме купил политические карты Срединных Островов, описания значимых сект, кланов и школ. И в первую очередь изучил те из них, которые касались юго-восточного региона, ближайшего к Острову Пяти Элементов. По одежде, и по узорам на парусах кораблей, он тут же понял, с кем имеет дело. Секта Полуночи и Секта Вечного Лета. Секта Полуночи достигла высокого положения, благодаря старейшине шести цветов. Потому и держала в зависимости более многочисленную, стремящуюся к расширению Секту Вечного Лета. Но всё же Секта Полуночи, со всеми подвластными ей сектами и кланами, не могла считаться действительно грозной силой. Слишком уж стар был их глава, слишком ничтожными считались его шансы пройти завершающий прорыв или вовремя воспитать преемника. Её можно было уподобить дереву со слабыми корнями. Что ж, плохо, очень плохо, надежды стать признанной сектой прежде, чем кто-то протянет руку к их благословенной земле, не сбылись. Но могло быть и хуже.

Вален не дал парламентёрам заговорить первыми:

— Я – Старейшина Добродетельный Демон, глава Секты Добродетельного Демона, — усиленный духовной энергией голос разносился на половину острова. — По какому праву вы явились в мои владения непрошенными и незванными?

— Я – Маттемас, третий старейшина Секты Вечного Лета.

— А я – Лемиоль из рода Ланар, глава Зала Наказаний великой Секты Полуночи. По какому праву глава ничтожной секты, о которой никто даже не слыхал, говорит с нами так дерзко? По какому праву человек, своей истинной культивации не показывающий, владеет благословенной землёй?

И Маттемас и Лемиоль выставляли напоказ ауры четырёх цветов. А вот Вален и его спутники прикидывались двухцветными. Очевидный обман, учитывая, что Вален висел в воздухе без помощи летающего меча. Очевидный способ заставить незваных гостей гадать и сомневаться.

Вален фыркнул, вложив в этот звук невероятно высокомерие:

— Хмф. О моей секте уже достаточно слыхали в Раушраме. Ведь я убил одного из городских старейшин, а остальные потом приняли меня с почётом.

По правде говоря, если бы не вся история с Могильным Музыкантом, Вален предпочёл бы как можно дольше сидеть тихо, не выделяясь сверх меры, постепенно налаживая связи с различными сектами и кланами. Как ни меняй имя и внешность, риск опознания сохраняется. Но раз уж случилось то, что случилось, то нежелание хвастаться своими деяниями лишь вызовет подозрения.

Парламентёры на долю секунды замялись, косясь друг на друга. Юнец в белом халате может, конечно, врать. И, скорее всего, врёт. Но что если он сказал правду? Раушрам – прославленный на Срединных Островах город. Все знают, что старейшин ниже пяти цветов там быть не может. Они двое не противники практику, способному навести такого шороху.

— Мало того, что вы вторглись в мои владения – вы, с вашей-то жалкой культивацией, смеете мне дерзить. Если на ваших кораблях есть кто-нибудь, достойный вести со мной разговор – пусть выходит. Если нет – убирайтесь, пока я не пустил вас всех на удобрения.

Лемиоль склонил голову – скорее в кивке, чем в поклоне:

— Признаю, моё самосовершенствование недостаточно и поверхностно. Великий предок возложил на меня командование лишь потому, что не ожидал присутствия здесь столь достойного практика. Но кто сказал, что я – сильнейший на моих кораблях? Со мною есть воин, который не горазд в речах и не крепок умом, но вряд ли кому уступит в силе на пяти цветах. Так что вам, уважаемый Старейшина Добродетельный Демон, стоит проявить снисходительность к моей личной слабости.

— Оооо! — воскликнул тут Наттар. — Такой сильный воин? Старший брат, как насчёт поединка? Решим дело поединком. Чей боец победит, того и остров!

— Что ж, мысль хорошая, — с мудрым видом кивнул Вален, хотя на сердце у него похолодело. — Что скажешь, Лемиоль?

— Я скажу, что мысль и вправду хорошая, — он обернулся к своему кораблю и закричал так, что с деревьев внизу посыпались листья. — Ойран, выходи!

Глава 20. Оставление тела.

Ойран напоминал соплеменников Сурэнохи всем, кроме размеров – самые рослые из стоявших вокруг практиков доставали ему только до плеча. Из одежды он носил лишь длинную юбку, и потому всякий мог увидеть шрамы, покрывающие его кожу цвета бронзы. Его аура пылала злым огнём пяти цветов. А его меридианы…

Увидев его меридианы, Вален немного успокоился. «Вряд ли кому уступит в силе на пяти цветах» – тут явное хвастовство. У этого практика большой талант, десять-одиннадцать звёзд потенциала меридианов, пусть и со странными признаками нестабильной циркуляции. Но до гениев вроде Вальтии ему далеко. По части боевых искусств и техник наверняка ещё дальше, чем по части духовной энергии.

Валену всё ещё было страшно за Наттара, но следовало признать – гуай-аспид предложил самое верное решение. Поединок с громилой Ойраном опасен. Но сражение с ним и со всей флотилией секты Полуночи одновременно – почти верная гибель. Если только Досточтимая не вмешается.

Поединок будет намного выгоднее, ведь дар Люме сейчас позволял передать одному бойцу часть духовной энергии ещё трёх практиков. Да, больше энергии будет потеряно, чем передано. Во всеобщей битве этим даром следует пользоваться очень аккуратно, усиливая лишь того, кому грозит немедленная смерть или кому предоставилась редкая возможность. И пока взаимодействие их четвёрки ещё не отлажено настолько, чтобы пользоваться этим постоянно. Но если Вален, Люме и Сурэноха стоят в сторонке, то они могут усилить Наттара до уровня, заметно превосходящего уровень идеального гения с двенадцатью звёздами. Когда такая духовная энергия перемножается с исключительной закалкой тела, сила, скорость и выносливость Наттара не уступят среднему практику пяти цветов. Этого достаточно, чтобы побеждать за счёт взаимодополняющих техник физического усиления и превосходства в боевом искусстве. Конечно, у Наттара нет способностей стадии преобразования тела… но эти способности не настолько важны. Основная среди них – быстрая регенерация ранений, но без особых техник она недостаточно быстра, чтобы помочь в стремительном бою практиков. Вот и Наттар понял всё это интуитивно. Он вылетел на несколько шагов вперёд, с таким видом, словно ему предстояла непринуждённая прогулка, а не жестокий бой.

А предводители флотилии Секты Полуночи помчались прочь с большой поспешностью. Лемиоль крикнул на лету:

— Лучше бы вам освободить место для боя, Старейшина Добродетельный Демон! Или потом не жалуйтесь.

И тут же он обратился к своему бойцу, указывая в сторону Наттара пальцем:

— Ойран, вот твой противник! Вперёд! Сокруши его!

Из горла великана вырвался глухой рык, и тело его стремительно преобразилось, покрывшись блестящей тёмной бронёй. Одна секунда – и на месте большого человека оказался громадный двуногий жук. Его голова была увенчана длинным, ветвистым рогом, а гул от бьющихся за спиной крыльев заглушил восторженные крики практиков Секты Полуночи. Весь летающий корабль закачался в воздухе, когда Ойран оттолкнулся от палубы и вихрем помчался к Наттару. А тот парил в воздухе на летающем мече, ожидая атаки.

Вален и Люме успели последовать совету Лемиоля – устремились назад и вверх. Только это их и спасло. Рог, украшавший голову Ойрана, вдруг вспыхнул пронзительным белым светом. Раздалось гудение, на миг перекрывшее шум его крыльев. Белый свет обратился режущей глаза вспышкой. И с рога сорвалась ослепительная бело-голубая молния, казалось, ничем не уступающая молнии природной.

На всей Нотере не больше трёх практиков смогли бы избежать этой атаки, если б оказались прямо у неё на пути. Да и выдержать её было непросто – в один миг пламя охватило сразу с десяток деревьев на холме, в который ударил сверкающий разряд. Наттар рванул в сторону, едва почувствовав враждебное намерение – и в последний миг понял, что не успевает. Он едва успел оттолкнуться и спрыгнуть с летающего меча. И тут же этот меч вспыхнул фонтаном искр, раскалился докрасна, поражённый притянувшимся к нему ответвлением молнии.

Кто знает, чем бы обернулось дело, если б Ойран не продолжил мчаться вперёд. Но он продолжил. И в тот самый момент, когда чудовищный удар грома заглушил все прочие звуки, Укротительница Чудовищ обмоталась вокруг предплечья гуая-жука, рефлекторно подставленного для защиты.

Наттар пока не мог летать сам по себе. Чтобы достать новый меч, ушло бы слишком много времени. Он воспользовался золотой цепью, чтобы избежать падения – и притянуть себя к противнику. Ойран в нынешней форме был втрое больше. Его молния внушала ужас. Казалось, что лишь безумец может по своей воле устремиться в лапы такого чудовища. Но когда Наттар столкнулся с ним в воздухе, захрустел хитин, а не кости. Сверкнул меч, сияющими звёздами рассыпались искры – и грозный рог полетел вниз, срубленный до основания. А гуай-аспид снова извернулся в воздухе – и нанёс гуаю-жуку чудовищный удар ногой в грудь. Тёмный хитиновый панцирь треснул по всей ширине. Рука Ойрана, обвитая Укротительницей Чудовищ, оторвалась напрочь. Сам Ойран отлетел прочь, как чёрное ядро. Ударился о летающий корабль, превратив в щепки одну из мачт, переломав себе крылья и застряв, наконец, в кормовой надстройке. Наттар отшвырнул прочь оторванную руку, втянул золотую цепь в своё предплечье, выхватил из пространственного кольца новый меч, перевернулся в воздухе и встал на него.

— Ээээй, я думаю, это считается моей победой!

Даже Вален застыл на миг, потрясённый яростью битвы и скоростью развязки. А Лемиоль, казалось, побледнел сильнее прежнего. Он проворно подлетел к раскачивающемуся летучему кораблю, в надстройке которого застрял Ойран:

— Недостойная тварь! Мы подобрали тебя, вбухали в тебя столько времени и денег, а ты смеешь проигрывать?!? Соберись! Вставай и сражайся, безмозглый дикарь!

Гуай-жук испустил шипящий стон. Зачарованное дерево затрещало, заскрипело когда он попытался выбраться из дыры, в которой засел. Его левая рука и крылья восстанавливались на глазах. Лемиоль продолжал осыпать его бранью – но вдруг осёкся. А простые практики Секты Полуночи шарахнулись в стороны, словно тараканы на свету. Хотя среди этих «простых практиков» половина были трёхцветными.

Но что стоили их цвета перед Наттаром, слетевшим на палубу их корабля?

— О, значит бой ещё не окончен, — беззаботно произнёс он.

А деревянное кольцо на пальце Валена запульсировало, передавая неслышное послание.

«Убить?» спрашивал Наттар быстрым набором коротких и длинных сигналов.

Вален не колебался и полсекунды. Молодому аспиду пришлось использовать Укротительницу Чудовищ. Зрители может и не поняли, что это такое. Жертва почти наверняка поймёт. Золотая цепь, вытягивающая духовную энергию, слишком приметна.

«Да».

Волны потекли по Мечу Красной Кисти, удлиняя клинок, превращая его в лезвие, которым впору рубить пополам корабли. Аура Ойрана вдруг вспыхнула бело-голубым светом, видимым даже простому глазу, охватила большую часть корабля, захлестнула Наттара. Одежда и чешуя молодого гуая вдруг вмялись под десятками незримых ударов, из угла рта брызнула кровь, подбитый глаз непроизвольно закрылся. Всё же Ойран был настоящим бойцом – в том смысле, в котором может быть бойцом цепной пёс. Его жестоко израненное тело не успевало восстановиться, но его воинский дух ещё оставался крепок. И он приметил, что Наттар полностью скрывает свою ауру – значит, не сможет полностью защититься ею от бушующей ауры противника. Гуай-жук сейчас не думал о том, что расход духовной энергии на такой шквал ударов одной лишь мыслью и аурой, непропорционально велик. Он выкладывался на полную ради лишних секунд жизни. В его уцелевшей руке появилась целая пригоршня пилюль, он поднёс её ко рту… и вздрогнул от изумления, не успев проглотить. Наттар закрыл глаза, его тело странно заколебалось, словно состояло целиком из воды – а затем он пропал на миг. Исчез, словно его и не было – а ведь сейчас Ойран чувствовал противника, как если бы касался его усиками.

Кроме изумления, гуай-жук не успел почувствовать больше ничего.

А вот мысли Лемиоля понеслись галопом, ещё до того, как верхняя половина Ойрана подлетела в воздух вместе с верхней половиной корабельной надстройки. В отличие от практиков на палубе, которых сейчас подавила, почти парализовала могучая аура, пусть и нацеленная не на них, он разобрал всё чётко.

Мелкий гуай – дикий кот или кто он там – на миг стал незаметен для Ойрана. За этот миг стремительным водным потоком приблизился к нему и нанёс смертельный удар – идеальный удар из идеальной позиции. Что это вообще такое? Техника нематериальности, вроде легендарного Теневого Шага? Нет, в этом случае отказало бы только осязание через ауру. Ойран всё равно проиграл бы, но начал бы реагировать, не был бы разрублен, как колода на тренировочном поле. Какое устрашающее, леденящее кровь боевое искусство! Лемиоль вдруг отчётливо понял – этому мальчишке, который даже не назвал своего имени, достаточно подойти на двадцать, нет, скорее даже на тридцать метров, чтобы держать его, Лемиоля, жизнь в своих руках. Так же надёжно, как если бы он сжимал пальцами его трахею.

Но любой практик четырёх цветов – это испытанный боец, который не теряет бдительности, даже если изумлён до глубины души. Вот и Лемиоль почувствовал угрозу сзади. Обернулся – и увидел Валена. Окружённого роем из многих десятков летающих мечей. И мечи не просто висели в воздухе, механически следуя за хозяином – они разлетались в стороны, окружая и Лемиоля, и Маттемаса, и покалеченный корабль. Да каким же монстром надо быть, чтобы контролировать сразу столько? На какой стадии этот старейшина, изображающий заурядного юношу? Постижение пределов, как у почтенного предка?

— Исход поединка сомнений не вызывает, — мягко сказал Вален. — Как и наше право владеть этой благословенной землёй. Или младшему брату показать вам ещё какой-нибудь приём?

— О, что вы, многоуважаемый! — Лемиоль поспешно согнулся в поясном поклоне, накрыв ладонью кулак. — Наше появление здесь – всего лишь недоразумение, порождённое неведением. Секта Полуночи будет рада установить дружеские отношения с Сектой Добродетельного Демона.

— Нисколько не сомневаюсь. Передайте вашему почтенному и многоуважаемому главе, что Секта Добродетельного Демона не держит никакой обиды на Секту Полуночи и будет рада установить дружеские отношения.

Лемиоль уже испустил было мысленный вздох облегчения. Но тут Вален поднял палец вверх, переводя взгляд с Лемиоля на Маттемаса: