Четырнадцатый архидемон 7
Вален пожал плечами:
— Вы же понимаете, многоуважаемый, у нас было довольно мало времени. Почти наверняка в уцелевшей части здания найдётся что-то ещё. Возможно, что и в пространственных кольцах Могильного Музыканта найдутся дополнительные доказательства. Мы были озабочены лишь тем, чтобы предъявить наглядные доказательства праведности наших действий. Помимо этого, мы забрали лишь одну табличку.
Вален продемонстрировал Илнари квадратную плашку из белого нефрита, покрытую замысловатой вязью.
— Видите ли, многоуважаемый, я первым делом проверил личные волшебные сокровища Могильного Музыканта. Как вы знаете, они вполне могут содержать сюрпризы, срабатывающие после смерти хозяина. Сюрпризов я не нашёл, зато понял, что вот этот предмет может перейти лишь к тому, кто убил или победил в бою прежнего хозяина.
Брови Илнари чуть шевельнулись:
— Да, я слышал, что покойный сумел как-то добыть одну из Табличек Нефритового Кулака. Такую и вправду не может забрать случайный практик, если, конечно, его понимание волшебных сокровищ не превосходит понимание Досточтимого.
Мысли благообразного старейшины были видны насквозь. Он думал, в первую очередь, о том, сколько всего Вален и товарищи успели прикарманить.
— Что ж, покажите мне остальные сокровища, снятые с тела. Может быть, какие-то замедленные сюрпризы остались незамеченными.
— Конечно. Глядите, вот они все.
Вален врал. Он снял с Могильного Музыканта ещё один волшебный предмет. Но всё остальное действительно оставил. Наттар, Люме и даже немного Сурэноха этим возмутились.
«Они только почуют нашу слабость, как волки чуют кровь», сказал тогда гуай-аспид.
Вален не стал с ними спорить, не было на это времени – просто приказал делать, как он говорит. Возможность разрешить дело миром определялась сложным расчётом угроз и выгод в головах тех, кто прилетит разбираться. Вален был убеждён, что на итог этого расчёта сейчас влияет как личная жадность старейшины Илнари, так и то, насколько произошедшее ему кажется убийством ради ограбления.
— Хмммм, — старейшина снова огладил усы. — Я надеюсь, что и в нечестивые тёмные тексты вы не заглядывали?
— Лишь в той мере, которая была необходима для понимания их природы, — небрежно пожал плечами Вален. — Что бы мы ещё успели за считанные минуты?
Это было полным враньём. Но незачем посторонним знать, что со способностями завершённости внутреннего единства и нынешним уровнем культивации Расцвета Разума, Вален способен прочитать книгу и запомнить всю информацию в ней заметно быстрее, чем обычный человек или гуай её способен пролистать.
Илнари кивнул
— Что ж. Дело мне кажется ясным. Мне придётся сейчас расспросить вас всех поподробнее, и мы ещё вызовем вас, чтобы совет старейшин мог выслушать ваши слова. Но поймите, уважаемый, всё это скорее для порядка. Я уже вижу, что имею дело с добродетельными практиками, которыми двигали самые возвышенные мотивы.
*****
На то, чтобы разобраться с формальностями и вернуть Изариту сына – испуг которого теперь сменился радостным предвкушением того, как он будет рассказывать отцу и сверстникам о своём приключении – ушёл остаток ночи. Солнце уже окрасило восточный горизонт золотом, когда они наконец вернулись в гостиницу.
— Учитель, я всё сделала ровно как вы сказали! — выпалила Сурэноха, едва дверь в комнаты Валена закрылась, отсекая звуки внешнего мира. Ей все эти часы после битвы сиделось на месте ещё сложнее, чем ребёнку.
— Да, именно так. Тебя упрекнуть не в чем. Держи, это теперь твоё, — он вручил Люме Табличку Нефритового Кулака.
А затем обвёл Наттара и Люме суровым взглядом. Но Люме упредила его:
— Дорогой, может быть перед тем, как ты начнёшь распекать нас за то, что мы испытали некоторые трудности, сражаясь со старым практиком на цвет выше на его собственной территории, ты, сперва, отдохнёшь? Даже на четырёх цветах человеку ещё нужен сон.
— Если бы это в полной мере была его территория, мы бы так дёшево не отделались. Хорошо, ростовщик не солгал, формация в поместье Могильного Музыканта была поставлена другим практиком за деньги, потому и оказалась такой простой. — покачал головой Вален.
— Впрочем, ладно. Утро вечера… — он поглядел за окно, — вечер утра мудренее.
*****
Проснувшись, Вален, конечно, понял, что у него есть ещё одно дело посрочнее разбора полётов, так как в постели он не один.
— Если ты думаешь так меня отвлечь или задобрить, то зря, — заметил он после.
Люме только рассмеялась и поцеловала его в лоб:
— Если бы тебя можно было задобрить так просто, разве я влюбилась бы в тебя? Тебе в самом деле нужно было передохнуть, вот и всё.
Услышав эти слова Вален примолк. Сделался невозмутимым и непроницаемым, словно поверхность пруда в безветренную ночь. Кто-то не так хорошо его знавший вообще не замечал бы моментов, когда он прячет эмоции. Тем более, что это выходило у него всё лучше и лучше, прежняя холодная маска постепенно сменялась спокойной непринуждённостью. Люме замечала, и это раздражало её чуть ли не больше всего на свете. Как может быть, что человек постоянно доверяет тебе жизнь, что он доверил тебе свой величайший секрет, но не готов доверить свои истинные чувства? И, если на то пошло, как можно помочь в трудную минуту тому, кто не желает признаваться в наступлении этой трудной минуты?
Однако, Люме и сама была практиком. И ещё лучше Валена умела скрывать свои истинные чувства. А ещё она понимала, с каким человеком имеет дело. Попытка копаться у него в душе без спроса будет ужасной ошибкой.
*****
Что бы там Вален не говорил, а к тому времени как он выбрался из постели и поужинал, его настроение заметно улучшилось. Потому и речь перед товарищами он повёл не совсем такую, как собирался вчера:
— Итак, кто-то тут сказал, что мы «испытали некоторые трудности», сражаясь с Могильным Музыкантом. Я бы подобрал иные слова: мы чуть не померли, хотя у нас была некоторая информация о его умениях и преимущество внезапности. То, что мы все сидим здесь, целые и невредимые – это в большой степени удача.
— Благосклонность Вечного Неба – тоже часть силы практика, — заметил Наттар.
— Так лишь в сказках говорится, и ты это прекрасно знаешь, — отрезал Вален.
Но тут от волшебных знаков над дверью разнеслись звуки, подобные мягкому звону колокольчика. Кто-то желал их видеть.
Вален покачал головой:
— Я открою.
Разговор с практиком в маске Безликих – ох и любили же блюстители закона в разных уголках Нотеры подобные маски – вышел недолгим. Вален только что не потирал руки, когда возвратился за стол:
— Как вы уже сами слышали, нас вызывают на совет старейшин с утра. Почтенный, в глазах некоторых, Илнари велел передать, что если всё пройдёт хорошо, то мы получим вознаграждение из имущества покойного Могильного Музыканта. Это может сильно упростить нам жизнь. От его покойной жены осталась неплохая алхимическая лаборатория. А если даже нам её не отдадут, возможно нефритов окажется достаточно для новой печи. Наттар, можешь не смотреть на меня так. Вряд ли это ловушка. Если бы им было так надо, они напали бы на нас прямо здесь, а не стали бы позориться, хватая гостей под собственной крышей.
Наттар пожал плечами:
— Как-то странно, что такие хваткие практики по доброй воле выпускают из рук деньги.
Вален призадумался. Не может ли быть так, что Досточтимая Тысяча Уловок всё же следит за их приключениями и оказывает помощь из-за кулис? Возможно Но как в этом убедиться?
— Духовный нефрит на их уровне не так уж важен, — пожал он плечами. — Главное – это волшебные сокровища, которыми владел Могильный Музыкант, его заметки о культивации. Да и по части нефрита, его владения в городе куда значимее содержимого его кладовой. Но мы, кажется отвлеклись от недостатков нашей тактики…
— …вот так и получилось, что последний удар нанесла младшая Сурэноха, а не кто-то из нас. В результате чего мы, кажется, получили на свою голову проблему.
— Старший брат, ты говоришь про эту Табличку Нефритового Кулака? — поинтересовался Наттар.
— Про что же ещё. Я пока ещё не знаю, для чего она предназначена. Анализируя её узор, я понял лишь то, что она переходит от побеждённого к победителю. Но, есть у меня подозрение, что она принесёт тебе, Сурэ, несчастье. И всем нам заодно.
*****
— Сдаётся мне, что ты, старший брат, накаркал, — заметил Наттар на следующий вечер.
К тому времени они уже успели побывать на суде совета старейшин и вернуться оттуда свободными. Притом, куда более богатыми. Алхимическую лабораторию им не отдали, но их награда за раскрытие практика тёмного пути превышала тридцать пять тысяч духовных нефритов. Более того, Илнари, сыпля заверениями в дружбе, пообещал провести их на предстоящий в скором времени аукцион особо ценных сокровищ, который будет проходить под его наблюдением. Если ты не решился просто уничтожить опасного пришельца, то лучше расположить его к себе услугами. Или, по крайней мере, как-то компенсировать скромный размер награды, чтобы не обиделся.
Теперь перед Валеном открывался ясный путь к обретению алхимической печи высшего – или только лишь на шаг ниже высшего – качества. Особенно потому, что в день перед нападением на Могильного Музыканта Вален закупился некоторыми ингредиентами, которые, по уверениям Сейроса, возил в Раушрам его господин. Коммерческое предприятие увенчалось успехом. Едва известие о смерти старейшины распространилось, как эти ингредиенты резко взлетели в цене – практики боялись нарушения поставок. Тут же продав купленное, Вален остался в немалой прибыли. Иные сделки почти столь же выгодны, как простой грабёж, зато вызывают куда меньше возмущения. Всего для покупки печи алхимической печи у Валена имелось около полусотни тысяч духовных нефритов. Не густо, но шансы есть: в отличие от готовых к использованию пилюль, алхимические печи редко вызывают ажиотаж среди покупателей.
В общем, казалось, что поводов для хорошего настроения достаточно. Но настроение Валена было таким же дурным, как его предчувствия. И причиной тому была простая нефритовая плашка. У него холодок пробежал по спине, когда он услышал, что Табличка Нефритового Кулака может сменить владельца лишь в бою насмерть – убивать предыдущего владельца не обязательно, но необходимо, чтобы он всерьёз сражался за свою жизнь. И что она даёт пропуск на какое-то там состязание, которое устраивает Досточтимый Блуждающая Звезда и которое должно начаться через пару лет.
Конечно, действительно могущественных старейшин и Наставников это состязание не интересовало. Но всё же, найдётся достаточно практиков, готовых убить за этот бесполезный кусок камня.
На этот раз даже Сурэноха чётко почувствовала настроение Валена:
— Господин учитель, чего же здесь плохого? Лишняя мне причина культивировать усердно и поскорее догнать вас. А уж если я на состязании Досточтимого…
— Только не говори мне, что ты всерьёз думаешь о появлении на глупом турнире, где практики убивают друг друга ради глупых наград! Думаешь, Досточтимый позволит чему-то действительно ценному попасть в чужие руки?
— Но господин учитель, вы же даже ещё не узнали, какие награды он предлагает в этот раз!
Вален смотрел на умоляющее лицо ученицы и его дурные предчувствия усиливались с каждой минутой.
Глава 16. За победой следуют проблемы.
— Продано!
Вален мрачно глядел на подиум главного аукционного зала «Дворца Бесчисленных Сокровищ» из ложи, куда попал благодаря приглашению старейшины Илнари. Алхимическая печь высокого качества, одна из двух таких, выставленных на сегодняшние торги, только что ушла в чужие руки. Практик довольно обычной внешности, прибывший откуда-то с севера Срединных Островов, судя по накидке поверх халата, непринуждённо перебил его ставку. И неудивительно. В пространственном кольце Валена было немногим более пятидесяти тысяч духовных нефритов. Фантастическая сумма для ученика, весьма внушительная для старейшины заурядной секты… но на торги во «Дворце Бесчисленных Сокровищ» не могли попасть люди и гуаи с улицы. Здесь собирались настоящие богачи. Люме предлагала компенсировать недостаток денег, выставив на продажу сокровище, которое добыла во время своих с Наттаром приключений – волшебный веер, способный временно отбирать силу других волшебных предметов прикосновением. Но Вален отказался, заметив, что за такой предмет много не выручишь, уж слишком узкая у него сфера применения, а вот пригодиться в решающий момент он может.
Следует сказать, что мрачный вид Валена был наполовину наигранным. Он успел собрать кое-какую информацию о старейшине Илнари, потом потратил добрый час реального времени обдумывая эту информацию, анализируя мелкие детали их предыдущих встреч, оценивая полученные предложения. Он заранее ожидал, что его ставку на товар, обычно не вызывавший большого интереса, в последний момент вот так вот перебьёт выскочивший из ниоткуда соперник.
— О, не отчаивайтесь уважаемый старейшина Добродетельный Демон. Я не думаю, что для второй печи найдётся покупатель со столь же глубоким кошельком.
Илнари пришёл в свою ложу вместе с Валеном и теперь сидел в кресле с мягкими подушками, попивая редкое вино, насыщенное духовной энергией.
Вален поглядел на него и чуть усмехнулся:
— А если всё же найдётся, то вы, в силу дружеского расположения к такому молодому и талантливому практику, как я, будете готовы одолжить мне недостающую сумму за разумный процент?
Он пожал плечами:
— Лучше бы, конечно, сегодняшние торги завершились без неожиданных вспышек интереса к алхимическим печам и прочих несчастливых совпадений. Иной, более прямодушный и добродетельный практик, на моём месте исполнился бы благодарности к тому, кто готов выручить его в трудную минуту. Но моя душа полна странных извивов и пропитана подозрительностью. Боюсь, что в подобном случае непременно подумаю, будто всё это подстроили не кто иной как вы, используя подставных покупателей, чтобы я оказался вам должен. И тогда, конечно, ваш замысел расположить к себе талантливого юного старейшину, который может стать восходящей звездой мира культивации, приведёт к строго обратному результату. Это стало бы крайне досадным недоразумением.
Илнари не поменялся в лице. Но Валену показалось, что на долю секунды его взгляд помутнел, стал несфокусированным, словно старейшина напряжённо думал.
— Да, такое недоразумение и вправду было бы чрезвычайно досадным, — церемонно кивнул он Валену. — Остаётся надеяться, что Вечное Небо и Владыка Даров благосклонны к праведным людям и гуаям, а потому не позволят недоразумению случиться.
— Остаётся надеяться, — эхом отозвался Вален и усмехнулся вновь.
*****
В гостиницу Вален вернулся уже будучи счастливым обладателем алхимической печи, которую завтра должны были доставить к телепортационному кругу. Не лучшей печи из возможных, да. Но превосходящей всё, чем он пользовался до сих пор, даже когда ещё жил в Секте Шести Печатей. На обозримое будущее этой красавицы из матовой бронзы, изукрашенной геометрическими узорами и малахитовыми талисманами, ему хватит.
— Как видишь, я был прав, а ты нет. Толстые намёки, позволяющие сохранить лицо, работают лучше прямых угроз, — заметил тот Наттару.
Молодой гуай пожал плечами. Он не выглядел убеждённым. А Люме сказала:
— Это потому, что почтенный старейшина Илнари оказался неожиданно разумным. Разумный человек не станет устраивать распрей без нужды, и предпочтёт выгоду требованиям уязвлённого самолюбия. Но мой дорогой, разве ты недостаточно убеждался на собственном опыте, что злые люди и гуаи обычно неразумны? Младший Наттар слишком склонен решать проблемы кулаком, но на этот раз в его словах было зерно истины. Некоторым практикам уже то, что они ещё живы и даже не лишились зубов, говорит, что перед ними слабак, на которого можно давить, которого можно обманывать.
Вален лишь фыркнул.
*****
Он вернулся к этому разговору позже, оставшись вдвоём с Люме:
— Знаешь, когда ты сказала о том, что злые люди и гуаи обычно неразумны, я вспомнил рабочие записки Могильного Музыканта. Это не дневник, конечно, но кое-какие мысли там есть. Я уже говорил, он не врал о том, что случилось с его семьёй. А ведь заварилась вся заваруха, похоже, из-за мелочей. Кто-то кому-то не уделил достаточно внимания. И от таких-то ничтожных вещей, практики, которые всё-таки должны думать мозгами и контролировать страсти, ухитрились довести дело до собственной гибели!
Люме покачала головой:
— Я тебе уже говорила, что ты сухарь, мой господин супруг? Ну вот повторяю ещё раз. Если б ты не был сухарём, то понял бы, что для женщины недостаток внимания – это не мелочи. Нет, не надо на меня так задумчиво смотреть, словно я вдруг превратилась в гигантского скорпиона. Я – особая, потому-то я и могу тебя терпеть. Но заурядная женщина? Тем более здесь, на Срединных Островах, где в доме она навроде подушки, только ещё детей рожать может? Если брак не политический и за ней не стоит могущественной родни. Но Могильный Музыкант ведь выбрал жену из незначительного рода, верно? Уж конечно для неё внимание мужа будет совсем не мелочью, уж конечно такая напугается, если увидит, что муж к ней охладел.
— И решит отомстить заранее, раз уж её жизнь так или иначе будет разрушена?
— Если ума нет, а нрав горячий – да, — кивнула Люме.
— И опять всё упирается в отсутствие ума, — покачал головой Вален. — Ну я же не прошу, чтобы практики были просветлёнными мудрецами, свободными от низменных страстей. Но как можно вовсе не думать о последствиях?
Люме засмеялась. Не слишком весело:
— Эхехе. Сама себя порой спрашиваю. Но что поделаешь: от людей и гуаев жди чего угодно, да и тогда не угадаешь, что они выкинут. Кстати, ты так ещё не разобрался в том, что и как Могильный Музыкант надеялся сделать с душой своего сына?
Вален покачал головой снова:
— Записи старейшины полны условных обозначений, понятных только ему самому и странного символизма. С ходу в них не разобраться. И не понять даже, у кого он такому научился. Это не учение Секты Зимних Плодов, во всяком случае, не явная часть учения, изложенная в книгах, которые я успел прочесть. Но я уже могу сказать, что его волшебство крайне необычно. Оно отвергает систему Досточтимого Золотые Одежды, по которой культивация души начинается на семи цветах. Оно отталкивается от концепции связи души и ауры, той самой, что мы с тобой столько раз обсуждали. И оно отрицает ортодоксальные представления о демонах, про которые мне рассказывала ещё мать. Центральная идея, питавшая надежду Могильного Музыканта спасти сына – это идея о том, что нет никаких демонов и злых духов. Вернее говоря, все они – лишь души практиков, так или иначе выпавшие из потока перерождений.
Люме поглядела на него пристальнее обычного:
— Само твоё существование, дорогой, говорит, что в целом эта мысль верна. Ты же, можно сказать, ещё один архидемон, четырнадцатый. Но что же тогда получается: его надежды спасти сына была не лишена основания? Если не задумываться о цене, само собой.
Вален некоторое время размышлял, прежде чем ответить:
— Души тех, кто при жизни становятся обычными «одержимыми», а лишившись тела обращаются в демонов, призраков и неупокоенных неизбежно подвергаются чудовищному искажению. Очевидно, что я подобной участи избежал. Почему и как – я не знаю. Могу лишь сказать, что записи Могильного Музыканта, если я сумею разобраться в них, могут содержать важные подсказки о природе душ и демонов.
— И тот амулет, что ты снял с него, тоже может содержать важные подсказки? — невинно поинтересовалась Люме.
— Амулет содержит душу Майшара Элла, сына Тайра Элла, душу, которая может стать демоном, если окажется на свободе! — ответил Вален с неожиданной злостью. — Которая может уже им быть! Что ты от меня хочешь, чтобы я просто раздавил его?
— Я хочу, чтобы тебя не мучила потом совесть, вот и всё. И если я хоть немного тебя знаю, то способ для этого один: придумать, как даровать душе покой.
Вален фыркнул:
— Хватит уже сказок о том, что я безмерно добр. Причём тут доброта, когда гнев неупокоенного, если он задержится в этом мире, обратится именно на нас? Блуждающего призрака или демона не убить простым волшебством, а неприятности он может доставить серьёзные. Я лишь думаю о последствиях. Да, думаю, в отличие от многих дешёвых негодяев. И ничего более.
Но судя по улыбке Люме, она не слишком поверила его словам.
*****
Возвращаясь из Раушрама, Вален прихватил с собой старого Изарита, его сына и вообще всех людей и гуаев из побочной ветви клана Фориат. В прежние времена их сочли бы лишними в клане, но сейчас основная ветвь ослабла настолько, что ей были важны любые практики. К тому же, маленький Кериан обладал неплохим талантом. Вейраоль почти сразу заявил, что примет мальчика в личные ученики – сомнительная честь, учитывая слабую культивацию самого Вейраоля. Вален решил, что если найдёт немного лишнего времени, то поможет главе клана в его саморазвитии. Надо бы только придумать, как предложить помощь, чтобы тот не оскорбился, не подумал, что чужак пренебрежительно смотрит на учение древнего клана. Предложить можно будет чуть попозже, после того, как пройдёт свадьба Вейраны Фориат с Бальтосом из Секты Весенней Бури. На которую, кстати говоря, настоятельно приглашали Валена и его спутников.
Если их возвращение в клан Фориат было встречено радостным изумлением, то возвращение в Секту Добродетельного Демона сделалось настоящим триумфом. Ученики не могли в полной мере оценить трудности, которые преодолел их старейшина. Но в их глазах он и так уже был полубогом. Восторженные – и, в случае Наттара, безбожно преувеличенные – рассказы об их подвигах на Срединных Островах заставили ауру его величия сиять ещё ярче.
Но если подумать, они и вправду добились многого. Выполнили и перевыполнили все свои планы. Не только установили телепортационную связь со Срединными Островами, не только приобрели подчинённый клан, не только добыли почти всё, что хотели, но и завоевали определённую репутацию.
Полный триумф? Вроде бы, есть лишь загвоздка: он достался ценой двух проблем. Первой из них являлась Секта Зимних Плодов. Да, Могильный Музыкант формально был изгнан из своей секты, но никто не сомневался, что именно её интересы он представлял в Раушраме. Однако, Вален с самого начала знал, что эта секта очень заботится о своей репутации. Потому, как видно, и пошла на «изгнание» Могильного Музыканта, когда отправила его заниматься тёмными делами. Секта Зимних Плодов не нанесёт прямого удара – но может затаить вражду. В будущем от неё следует ждать неприятностей.
Второй же проблемой стала Табличка Нефритового Кулака, теперь лежавшая в пространственном кольце Сурэнохи.
*****
Сурэноха замахнулась всеми четырьмя мечами разом. Сейчас, когда она была в обличье четверорукой человекообразной стрекозы, даже Наттар не смог бы отбить все её удары.
Как и прежде, он не стал отбивать. И уворачиваться Текучим Шагом тоже не стал. Рывок навстречу атаке, удлинившаяся рука, звонкий удар прямо в хитиновую броню на груди – и Сурэноху отбросило на десяток шагов. Когти её ног оставили длинные царапины на полу тренировочного зала.
Опять! Опять она попалась на контратаку! Да ещё не мечом, а голым кулаком! Ей хотелось плакать, но в нынешнем облике это было невозможно при всём желании.
— Давай снова!
Наттар мотнул головой, с его лица пропало расслабленное отсутствие выражения, служившее признаком очищения разума:
— Ммммм, может хоть пилюлю съешь?
— Если после каждого удара есть пилюли – так и отравиться недолго! Давай снова! — она приняла боевую стойку, посильную лишь четверорукой, подняв два меча высоко, а два нацелив на противника.
— Ну как знаешь.
Пару часов спустя Сурэноха обнаружила себя лежащей на холодном каменном полу и глядящей на тусклые световые линии, пересекающие потолок. Судя по приятному сладковатому привкусу во рту, Наттар сунул ей в рот пару пилюль, пока она лежала без сознания. Сам гуай-аспид сидел рядом. Она слышала его дыхание.
— Соооовсем себя не жалеешь, — протянул он задумчиво. — С чего это ты так взбесилась? Неужто вправду хочешь на состязание Досточтимого?
— Конечно хочу!
— И зачем? Чтобы стать сильнее? Есть способы и получше. Не такие опасные.
Сурэноха молчала.
— Сурэ, я вроде как тоже твой учитель теперь. На вопросы учителя ученице положено отвечать.
Молчание.
— Вален всё равно тебя не пустит. Уж я-то его знаю. Слишком он о тебе заботится.
— К чему мне такая забота! — силы быстро возвращались к Сурэнохе, спасибо пилюлям. — Не пустит, говоришь? Спорим?
Глава 17. Глупости.
— Ты упражняешься очень усердно. Но этого недостаточно, — сказал Вален Сурэнохе.
Они снова сидели на песчаном островке, где уже привыкли отдыхать, прислонившись спинами к противоположным сторонам одной и той же пальмы.