Четырнадцатый архидемон 7

Глава 11. Старейшина Могильный Музыкант.

Поместье Могильного Музыканта стояло на обширном лугу посреди тёмного леса, там, где не были видны огни города. Большинство старейшин предпочитали жить на некотором удалении от городской суеты. Не из соображений комфорта, а потому, что так было проще обезопасить себя от внезапного нападения.

Приземистый особняк в центре поместья напоминал укреплённый замок, с прочными стенами и маленькими окнами. В этот полночный час лишь пара окон мерцали тусклым светом. Вместо деревьев, там и здесь на просторном дворе поднимались высокие и прямые стелы — разной высоты, из разных пород камня. Все они, однако, напоминали вытянутые надгробия. Трёхметровую стену украшали шипы и узоры из переплетающихся символов. Дождь тут лил гуще и злее — и скатывающиеся по незримому барьеру струи воды обрисовывали купол защитной формации. Формации надёжной — чтобы пробить такую быстро, за один или несколько ударов, понадобился бы, наверное, практик всех семи цветов.

Потому-то план Валена, основанный на допросах Сейроса и том, что он успел узнать в городе, целиком полагался на хитрость, чтобы попасть внутрь формации. Вален отказался бы от нападения и предпочёл бы бежать из Раушрама, если б ростовщик не клялся всеми предками: Могильный Музыкант прямо сказал, что если удастся заполучить соответствующего требованиям ребёнка, то его следует доставить в поместье немедленно. В любое время дня и ночи. Сейрос даже заявил, что господин приказывал ему не упускать из виду подходящих детей, даже если у тех имелись надёжные воспитатели и защитники. Вален был уверен, что это не ложь. Как видно Могильный Музыкант всерьёз обдумывал похищение. Значит, его поджимали сроки.

Значит, можно надеяться, что явившихся к нему с желаемым ребёнком пустят внутрь без тщательной проверки. Особенно если возглавлять их будет знакомый охранникам поместья Сейрос.

Вален оглядел поместье из снижающейся летающей лодки — обшарпанной, взятой напрокат. Протянул руку, чтобы ощутить капли дождя.

Дождь сейчас — подарок Вечного Неба. Он и Наттар играли двух подручных ростовщика. Кто-то из охранников мог помнить лица этих двух. Другие могли бы озадачиться, опознав в охранниках чужестранцев по какому-нибудь мелкому, настолько мелкому, что его замечаешь не сознательно, а на уровне интуиции, признаку. Тяжёлые плащи и широкополые шляпы от дождя сводили к минимуму вероятность этого.

А Люме выступала в роли няньки, держащей на коленях ребёнка. Кериан, сын Изарита, был гуайчиком-леопардом лет восьми от роду, пухлым и симпатичным, состоявшим, казалось, на треть из пушистого хвоста. Сейчас он молчал, объятия Люме подействовали на него умиротворяюще, но лицо его было достаточно заплаканным, чтобы никто не подумал — уж как-то слишком спокоен этот ребёнок.

Отец плакал чуть ли не больше сына, когда Вален объяснил ему свой план. Но что он мог поделать? Вален заявил в самых недвусмысленных выражениях: нельзя победить практика более высоких цветов, ничем не рискуя. Но обещал, что скорее сам погибнет, чем позволит мальчику пострадать.

Самым слабым местом в плане был гуай, затылок которого сейчас неотступно сверлил взглядом Наттар. Они пообещали Сейросу мучительную смерть при малейшей попытке предупредить охрану. Вален лично повторил пять раз, что единственный шанс ростовщика на спасение — это убедительная актёрская игра. Умом тот определённо понимал, что не успеет спастись. Но вот хватит ли ему самообладания, чтобы не запаниковать, чтобы выдать эту самую игру?

Летающая лодка коснулась земли.

— Открывайте проход! — крикнул Сейрос паре охранников в серых куртках и шароварах, скучавших под навесом у резных каменных ворот. — Я привёз наставнику самое ценное — ученика!

Охранники, насторожившиеся, едва лодка незваных гостей показалась над лесом, переглянулись. Один из них спросил:

— Сейрос? Ты? А какого демона ты приволок сюда всех своих домочадцев?

— Чтобы многоуважаемый Могильный Музыкант не отпилил мне голову ржавым кухонным ножом, если с мальчишкой что-нибудь случится! Мозгами уже подумай, Ламдо! Открывай скорее, сам видишь — льёт как из ведра!

Знакомый Сейросу охранник пожал плечами, затем сложил пальцы рук и начал формировать заученную серию колдовских печатей:

— Ладно. Но за ворота пойдёшь ты и котёнок с его нянькой. А то уже мне голову отпилят, за то, что пускаю внутрь кого ни попадя.

Едва в барьере появился двухметровый проём, как Вален и Наттар сорвались с места — лишь два размытых пятна мелькнули в тусклом свете зачарованного узора над воротами. Охранники не успели даже охнуть — рухнули на землю мешками, оглушённые в один миг. Они были неплохо подготовлены, но при разнице на два цвета защититься от внезапного нападения вряд ли смог бы даже несравненный гений.

Люме аккуратно усадила ребёнка на скамью лодки. А тот сперва ахнул, когда двое практиков свалились, словно заколдованные, потом собрался было расплакаться вновь, но Люме приложила ему палец к губам:

— Не бойся, всё самое страшное уже позади. Ты же у нас смелый боевой кот, так? Просто сиди в лодке, как сейчас. Сестра Сурэ тебя подберёт, не успеешь и до деревьев долететь.

Сурэноха только что вышла на край леса. Пару часов назад она чуть сама не расплакалась, когда Вален обрисовал свой план и оказалось, что её роль, возможно, сведётся к присмотру за ребёнком. Но Вален остался непреклонен. Ни при каких обстоятельствах он не собирался позволять девушке трёх цветов выйти в первом ряду на сражение с пятицветным практиком. Слишком велика разница в духовной энергии, в скорости движений и реакции.

— Ещё повезёт, если никому не придётся ловить лицом атаку, направленную в тебя, — сказал он тогда.

А сейчас Вален улыбнулся, увидев, как Люме толкнула лодку с сидящим в ней Керианом и та поплыла обратно к лесу, оставаясь в полшаге над землёй.

Наттар уже распахнул ворота. Ещё миг — и они втроём зашагали по дорожке к дому. Пейзаж за стеной открывался угрюмый. Вместо обычного сада Могильный Музыкант держал сад камней. Узоры, в которые он их выкладывал, наводили на мысли о древних и странных чудовищах, которые таятся в глубинах океана или о безжизненных горах, источенных ветром. Мельком оглядевшись, Вален не заметил никаких волшебных ловушек или предупреждающих заклинаний.

«Плохо смотрел», подумал он несколько секунд спустя, когда они уже почти подошли к дверям. Потому что двери вдруг распахнулись настежь с грохотом. И перед незваными гостями предстал сам Могильный Музыкант. Его ни с кем было не спутать. Даже в поспешно наброшенном на плечи, не подпоясанном халате, он выглядел впечатляюще.

Из человеческой его головы росли оленьи рога: ветвистые, широкие и неестественно белые, словно кость, украшенные нефритовыми подвесками-талисманами. Такими же белыми были волосы, тяжёлыми прядями спадавшие на спину. А вот кожа была землисто-серой — но в нём это не казалось признаком нездоровья. Тёмные, слегка навыкате глаза не отражали света. Аура его вместо привычной лазури горела бледно-голубым, почти белым цветом — но от этого не выглядела слабее. Даже по высоким стандартам пяти цветов духовная энергия Могильного Музыканта была незаурядна.

Вален, привычно скользнул по нему своим особым зрением и увидел примерно то, чего ожидал. Меридианы старейшины походили на переплетающийся лабиринт подземных ходов — тёмно-синие, почти чёрные, не толстые, но очень плотные. Культивация этого практика определённо была глубока. Глубока и необычна.

— Сейрос, — произнёс Могильный Музыкант, и голос его оказался тихим и ровным, как шелест осыпающегося песка. — Я велел тебе как можно скорее найти и доставить подходящий сосуд. Я не велел приводить в мой дворец подлых убийц, которые закололи бы меня прямо в постели, если б не мой дар. Обычно я не истребляю родню тех, кто разочаровал меня своей глупостью, но для тебя сделаю исключение.

— Пощадите, учитель! — Сейрос хлопнулся на колени, ударился лбом о камень дорожки, не меняя позы, начал пятится назад, — Они вынудили меня!

Гуай-олень уже не обращал на него внимания. Сложив руки за спиной, он обвёл взглядом Валена и его соратников. Из дома у него за спиной слышались мягкие шаги. Вален уже заметил пару аур трёх цветов позади могучей ауры Могильного Музыканта — телохранители сбегались на помощь господину. Вроде бы не стоит тратить время на разговоры, пора подавать неслышимый сигнал к атаке. Но сейчас Валена беспокоило нечто странное и незаурядное в ауре старейшины.

— Наёмные убийцы не стали бы тратить время на разговоры. И вы молоды, я чую это. Что вам нужно? Табличка Нефритового Кулака? Или вы пришли мстить?

— Стольких обидел, что даже мстителей узнать не можешь? — ехидно поинтересовался Наттар.

Вален же тем временем задумался: что ещё за «Табличка Нефритового Кулака»?

— Поживи с моё, у тебя столько же врагов будет, — чуть пожал плечами Могильный Музыкант. — Впрочем, пожить с моё тебе не удастся.

Тон его совершенно не изменился. Он убрал руки за спину, чтобы под халатом не было видно, как он складывает пальцы в замок. Но разве таких мелочей хватит, чтобы спрятать намерение от действительно опытных бойцов? Наттар, Вален и Люме отскочили прочь, уклоняясь от вырвавшихся из земли зазубренных стрел из белого как кость мрамора. Сейрос уклониться не успел — сразу две стрелы пронзили его с такой силой, что тело подбросило шагов на двадцать в воздух, а брызги крови мелким дождём разлетелись во все стороны.

— Танец Смерти! — на этот раз Могильный Музыкант сложил пальцы обеих рук перед собой. И земля на многие десятки шагов перед фасадом особняка вскипела. Прочную каменную дорожку и замысловатые фигуры сада камней разметало во все стороны. Из-под них вырвались кости. Не настоящие — Вален понял это с первого же взгляда. От них веяло не тленом, а пылью и холодом глубокой шахты. Да и не бывает у людей с гуаями столь огромных костей: рук длиной в три человеческих роста, рёбер, изгибающихся как слоновьи бивни, змеящихся позвоночников, толщиной со стволы деревьев. И не ведут себя кости, даже кости оживших мертвецов, словно когти и щупальца одного колоссального, бесформенного зверя, пытающегося схватить и разорвать врагов. Это был камень, всё тот же белый мрамор. Повинующийся воле опытного мастера элемента Земли, способного плести немыслимо — немыслимо для низких цветов — сложную технику, одновременно атакуя многих противников.

Взмывая в небо, чтобы уклониться от скелетной руки, способной раздавить в пыль валун из обычного гранита, Вален позволил себе усмехнуться. Могильный Музыкант не мог видеть их настоящие ауры. Сейчас все трое ослабили их до предела, как и уговаривались. Он знал, что перед ним совсем не одноцветные, но об их истинной силе мог лишь гадать. И пусть даже практик вроде него в принципе не будет начинать битву со своих самых сильных техник, похоже, что старейшина критически недооценил эту силу.

Глава 12. Танец Смерти и Призрачная Музыка.

Если один практик сталкивается в бою с тремя, и они не настолько уступают ему по духовной энергии, чтобы просто раздавить их как мух, его оценка соотношения сил видна сразу. Тот, кто думает, что каждый из противников по отдельности не уступает ему, сразу попытается сбежать. Тот, кто считает врагов не такими сильными, как он сам, но всё же сильными, кто думает, что его жизнь в реальной опасности – или тот, кто привык уважать своих противников – вложит почти все силы в первый удар, чтобы немедленно уложить одного из них. Попытается сократить численное преимущество. И лишь тот, кто весьма уверен в своих силах воспользуется атакой, действующей на большую площадь, чтобы закончить бой как можно быстрее, разом истребив всех врагов.

Потому-то Вален и решил, что Могильный Музыкант их критически недооценивает. Вероятно, он угадал их число цветов. И решил, что имеет дело с тройкой талантливых, но слишком наглых юнцов, считающих, что им поре по колено.

В определённом смысле он был прав. Но разница между наглостью и энергичной напористостью, как известно, определяется лишь способностями обладателя этих качеств.

В первую секунду боя Люме отскочила далеко назад, дважды воспользовавшись Лёгким Шагом. Ей нужно было хотя бы ненадолго разорвать дистанцию, так как её древесные техники требовали неподвижности. А затем она простёрла руки перед собой. И тут же от её ладоней, вперёд рванулись тонкие зелёные побеги. За долю секунды они разрослись обращаясь щупальцами толщиной в руку, разветвились, устремились навстречу каменным костям, извиваясь как щупальца взбешенного спрута. Несведущему могло бы показаться, что они всё ещё слишком малы и слабы, чтобы остановить настоящую лавину белого камня. Но стоило лишь каменным скелетным рукам, тянущимся к Люме, столкнуться с побегами, как они обвили белые пальцы, остановив их атаку. По двору прокатился звук, похожий на скрип корабельных снастей в бурю, только намного громче. А затем треск и хруст ломающегося мрамора.

Корни Дерева, как известно, выжимают досуха Землю. В духовной энергии Люме не могла не уступать практику пяти цветов, как не могла и равняться с ним в управлении техниками, ей просто не хватало опыта, но её родной элемент давал ей большое преимущество. Могильный Музыкант повёл бровью, призывая острые мраморные кости, чтобы проткнуть Люме ударом прямо у неё из-под ног – но часть созданных ею побегов уже коснулась земли, закопалась в неё, обернулась могучими корнями, и остановила невидимую простому глазу атаку.

Старейшина чуть нахмурился. Откуда у лисы настолько сильная техника? В его саду камней почти не было растений, лишь немного росло прямо под стенами, он вырубил лес вокруг поместья именно для того, чтобы не давать практикам элемента, подавляющего его собственный, слишком много материала для работы. Как девчонка, едва достигшая внешнего единства, способная создавать из ничего такое растительное буйство?

Он изумился бы до глубины души, если б ему сказали, что Люме использует одну из самых базовых техник элемента Дерева: Лесного Повелителя.

Ещё во время путешествия через Перерождающийся Континент она научилась быстро применять её много раз подряд, накладывая эффекты. Ведь Лесной Повелитель требовал лишь касаться растений, которыми ты желаешь управлять, для него не нужны были заклинания или печати – если можешь «дотянуться» до целой рощи через корневую систему, то знай, создавай мысленные образы. Это, конечно, требовало сильной воли и яркого пространственного воображения, но Люме обладала этими качествами в должной мере. Когда же она завершила культивацию стадии внутреннего единства на основе понимания, созданного Валеном, она научилась использовать множество слабых техник почти без усилий и расщеплять сознание на потоки. Это возвело мощь, скорость и гибкость её Лесного Повелителя в квадрат, даже ещё не считая естественного роста с четвёртым цветом.

Загвоздка была лишь в том, что без уже имеющейся растительности под рукой потребление духовной энергии всё же было высоко. Могло быстро истощить её силы. Вот потому-то Люме и носила теперь два особых пространственных кольца, которые перед сражением наполнила свежими ростками и ветками из ближайшего леса. Жаль, нельзя было пользоваться растениями в горшках – предметы не могли оставаться наполовину во внутреннем пространстве кольца, а наполовину снаружи. Таким-то образом она могла творить волшебство, сравнимое с мощной техникой четырёх цветов, почти не напрягая меридианы.

«Сравнимое», не значит «равное». Сражайся Люме с Могильным Музыкантом один на один, столкновение техник закончилось бы очень быстро и не в её пользу, несмотря на естественное преимущество её элемента. Не прошло и секунды, как осколок мрамора, напоминавший острый зуб, едва не пробил ей грудь – в последний миг один из ростков отвёл удар в сторону. Решающая разница заключалась в тонкости их контроля над волшебством, порождённой опытом и тем, что одной сложной техникой управлять проще, чем десятками простых одновременно.

Но они сражались не один на один. И Могильный Музыкант допустил ошибку, когда обратил основное внимание на Люме, решив, что она станет самой лёгкой добычей. Рой летающих мечей Валена уже устремился к нему и его телохранителям со всех сторон. Каменные рёбра поднялись из земли и сомкнулись огромной грудной клеткой вокруг старейшины, разворотив при этом всю переднюю стену особняка. Щели между ними должны были остаться слишком маленькими для летающего меча – вот только мечи Валена были слишком быстры, слишком проворно маневрировали на лету. Дюжина взорвалась, ударившись о белый мрамор, но ещё больше успело пролететь внутрь. Телохранители Могильного Музыканта, обученные защищать хозяина в ближнем бою, попытались отбить их. Они уже заметили, что летающие мечи дерзкого практика в белом взрываются, но думали, что их закалённые тела выдержат удар. Но…

— Осколочный Разрыв!

В тот самый момент, когда Люме едва не проткнуло острым куском мрамора, пространство внутри сомкнувшихся «рёбер» превратилось в кромешный ад из огня, осколков и ядовитого дыма.

Но спустя секунду настоящая буря прокатилась по полю боя, развеяв этот дым. И среди выщербленных, распадающихся каменных костей обнаружился Могильный Музыкант. От чего телохранителей остались одни ошмётки, но сам он был совершенно невредим, даже одежда не закоптилась. Потратил одноразовое защитное сокровище? Зря.

Ведь в этот момент рядом с ним как из ниоткуда появился Наттар.

Земля впитывает Воду. Если бы не этот факт, можно было бы рискнуть, попытаться завершить сражение одним ударом, вложив в Наттара духовную энергию трёх остальных обладателей колец Красной Нити. Но Вален решил, что риск слишком велик. Любая техника Могильного Музыканта продырявит водяную чешую гуая-аспида как бумагу. А знали о его техниках они слишком мало.

Потому в первые моменты боя Наттар лишь уклонялся от атак, танцуя по извивающимся каменным хребтам и пытающимся хватить его скелетным рукам. Выжидал момента, когда внимание врага на миг отвлечёт пропущенный удар. Их совместные тренировки с Валеном дали результат: он атаковал как раз в тот момент, когда к Могильному Музыканту приблизился новый рой летающих мечей.

Скелетные руки поднялись навстречу мечам, заслоняя своего хозяина. Острый обломок каменной кости вдруг вырос из земли, целясь Наттару в живот. Но змеиные глаза вдруг стали пустыми, с лица пропало выражение, и гуай-аспид легко увернулся. Его меч сверкнул сине-серебряной дугой, обрушившись на врага.

Если бы Могильный Музыкант попытался сбежать Лёгким Шагом, ему пришлось бы остановить Танец Смерти. Многие техники элемента Земли требовали постоянного контакта с землёй под ногами. Вместо этого он взмахнул правой рукой, пытаясь блокировать удар. Серый цвет его кожи вдруг стал темнее. Искры брызнули, когда клинок Наттара столкнулся с его кожей, сделавшейся твёрже любого гранита.

И рука старейшины пяти цветов отлетела прочь. Мастер ближнего боя, вроде Иншаня, инстинктивно понял бы, что нельзя подставляться под рубящий удар Наттара с замаха. Могильный Музыкант не понял.

Вслед за рукой он лишился бы головы – но в тот момент, когда молодой гуай ударил ему в шею, свисавший с его рога нефритовый талисман вдруг вспыхнул странным светом, прежде, чем рассыпаться на куски. И удар не достиг цели. Не появилось никакого видимого защитного барьера. Валену, который уже направлял в цель новые летающие мечи, показалось, что движение клинка вдруг замедлилось странным образом. В следующий миг все каменные кости вдруг хаотично забились, круша друг друга и всё вокруг – особняк, остатки сада камней. А Могильный Музыкант вдруг пропал. Не «как сквозь землю провалился», а вполне буквально провалился под землю. Земной Шаг! Где сейчас появится старейшина? Попытается сбежать? Нет!

Взгляд Валена обратился к Люме. Но это было ошибкой. За Наттара он не побеспокоился. Пусть аспид оказался в самом сердце бушующего каменного хаоса, где большинство практиков размолол бы в муку – он летучей тенью запрыгал по бьющимся вокруг костям из белого мрамора, без труда находя путь к спасению. С очищенным разумом и не такое под силу.

Вот только не под силу предугадать коварную уловку, о которой не подумал даже Вален.

Могильный Музыкант появился не из земли. А изо лба громадного мраморного черепа, вызванного его же техникой. В паре десятков шагов позади Наттара. Потеря правой руки ничуть не замедлила его движений. Ну, практик преобразования тела всё-таки – рука уже начала отрастать. Его аура вдруг полыхнула огненным шаром, не дающим тепла, почти незримым для смертных, но ослепительным для практиков. Левой рукой он сделал странное движение, словно подносил к губам незримый инструмент.

— Призрачная Музыка!

Наттар бросился к нему, стремительнее любой атакующей змеи. Но старейшина успел дунуть – словно бы в воздух. По двору разнеслась пронзительная, дрожащая трель. По его ауре пробежали волны колебаний. И ударили в Наттара, отшвырнув его прочь. Не просто отшвырнув – гуай-аспид вдруг содрогнулся в судороге, теряя контроль над собственным телом.

Вален подозревал, что у старого, опытного практика должны быть припрятаны свои козыри. Потому и планировал убить его за один обмен ударами, в первые же секунды боя – между прочим, всё столкновение техник заняло так мало времени, что тело Сейроса едва успело упасть на землю.