Четырнадцатый архидемон 7

Глава 13. Коварные уловки старейшины.

Старейшине пришлось остановить Танец Смерти в тот момент, когда он воспользовался Земным Шагом. Несмотря на все усилия, он пока не умел безупречно сочетать эти две техники: использование второй прерывало первую. Сейчас каменные кости зря тратили остатки истраченной на них духовной энергии, с диким грохотом кроша друг друга и оседая на землю обломками. А энергии этой ушло много. Второй Танец Смерти за одну ночь заставил бы Могильного Музыканта ощутить первые признаки усталости.

Потому он и воспользовался простенькой техникой, чтобы атаковать Наттара, а не раздавил его ближайшей скелетной рукой.

Но на это ушла лишняя доля секунды. Лезвие из белого мрамора со звоном отлетело прочь, отбитое мечом Валена. А левой рукой Вален поймал Наттара, не давая ему упасть в хаос дробящегося камня.

Вален и Могильный Музыкант замерли, мрачно глядя друг на друга. Один висел в воздухе, второй так и стоял на вершине покосившегося каменного черепа. Вален сразу заметил, что Наттар получил удар по ауре и меридианам, заставивший колебаться его циркуляцию. Однако, повреждения не выглядели тяжёлыми – скоро молодой гуай восстановится. А Могильный Музыкант лишился правой руки. Конечно, любой практик, достигший стадии преобразования тела, обретал способность к быстрой регенерации, вот только «быстрой» она была лишь по сравнению с природным лечением. Без особых техник на восстановление кисти руки может уйти полминуты. По стандартам боя практиков высоких цветов – всё равно, что вечность.

Потому оба противника чувствовали настоятельную необходимость в передышке. Гул треск и грохот постепенно затихали. Вокруг облаками плыла раздражающая нос пыль, но глазам опытных практиков она почти не мешала.

— Нет, на шайку мстителей вы не похожи, — завязал разговор Могильный Музыкант. — Слишком слаженно и хладнокровно действуете. Вы – трое опытных убийц, настоящих экспертов. Кто заплатил вам за мою голову? Сколько бы вы с него не взяли – продешевили всё равно.

— Мы здесь не ради нефрита, — покачал головой Вален. Его ответ был искренним на две трети.

— О? И ради чего же вы здесь.

— Так уж вышло, что моя секта взяла под покровительство клан, на потомка которого ты нацелился. Так уж вышло, что я не одобряю практиков тёмного пути. Так уж вышло, что твоя, старейшина, репутация слишком зловещая и потому мы решили ударить первыми, а не ожидать твоего удара.

Могильный Музыкант фыркнул:

— Моя репутация оказалась недостаточно зловещей, если младшие решили использовать меня как ступеньку для своего восхождения. Что, внучок, думаешь прославиться как безумный практик, который ради даже своих слуг кому угодно голову снесёт?

Вален знал, что старейшина пяти цветов, не одно десятилетие занимающий важное положение в Раушраме должен быть проницательным старым ублюдком, а всё же изумился тому, как легко тот просчитал его логику. Изумление не помешал ему ответить с лёгкой улыбкой:

— Конечно. Но знаешь, я и в самом деле не одобряю практиков, использующих детей для тёмного волшебства.

Старейшина рассмеялся так, что зазвенели ещё оставшиеся на его рогах талисманы:

— Я верю, хаха. Это ожидаемо от юного таланта, которому море по колено, а небо по плечо. Но знаешь, на этом свете есть три вида практиков. Первые идут тёмным путём. Вторые тоже им идут, но осмотрительно, ибо в приличном обществе все пьют вино, но никто не любит буйных пьяниц. А третьи ещё слишком молоды и неопытны, так что думают, будто техники тёмного пути им никогда не пригодятся. Внучок, ты только что прихлопнул четырёх моих телохранителей как мух, просто потому, что они служили злому практику. Допустим, ты переживёшь эту ночь и достигнешь положения, о котором мечтаешь, сделаешься главой секты и владыкой своего края. Смешная шутка, но допустим, просто ради рассуждения. Скоро ты столкнёшься, скажем, с каким-нибудь разбойным кланом, промышляющим продажей молодых девушек в рабство, а детей на кровавые пилюли. И твоё сердце не дрогнет, когда ты спалишь их поселение вместе с жителями, чтобы другим неповадно было. А потом, рано или поздно, «так уж выйдет», что для исполнения твоего истинного желания – не мелкого желания вроде богатства и власти, а того, к чему ты будешь стремиться всем сердцем – понадобятся тёмные искусства. И вот тогда ты поймёшь, что и так уже убивал чужих детей, чтобы жили твои. В чём разница между смертью от огненного дождя и от заклинаний, исторгающих душу?

Пока Могильный Музыкант смеялся, Вален сместился чуть в сторону. Он видел, что регенерация старейшины идёт быстро – разбухающая как тесто плоть уже почти сформировала кисть руки, осталось отрастить пальцы. Наттар по-прежнему висел мешком, но Вален чувствовал, что он уже почти восстановился. Молодой гуай успел обменяться с ним сигналами через деревянное кольцо.

— Старик, я тебя огорчу, но я не тот наивный молодой господин, которого ты видишь перед собой. Моя жизнь была довольно насыщенной. Насыщенной, среди прочего, всякими выродками, которых даже Зеффар жрать не стал бы. Может моё сердце и привычно к убийству врагов, но ни разу я не опустился до безудержной резни.

Слова Валена были исполнены безмятежного самодовольства. Однако же, речь старейшины уязвила его глубоко, неожиданно глубоко. Именно потому, что Вален успел навидаться всякого, он заранее задумывался даже о тех вещах, думать о которых было неприятно. Включая и то, допустимо ли связывать себя правилами в борьбе с противником, который их не признаёт. И то, насколько лично он, как глава секты, готов пользоваться принципом коллективной ответственности. Но задавать вопросы – не значит прийти к устраивающему самого себя ответу…

Вален резко отбросил эти мысли, выкинул их из всех потоков сознания до единого и сосредоточился. Регистрируя новый поток слов неприятеля, но не вслушиваясь. Похоже, он и в самом деле ещё остаётся неопытным внучком. Начал обдумывать слова старейшины тёмного пути, как если бы тот вправду пытался донести до него какую-то мысль! Могильный Музыкант не общается с ним, он пытается нащупать слабое место, через которую можно внести в его разум хотя бы малую толику разлада! Как подобает практику тёмного пути, да и просто опытному старейшине, которого выдернула из постели тройка убийц.

Значит он пытаются его отвлечь… отвлечь от чего? До полного восстановления пальцев правой руки ещё несколько секунд…

Могильный Музыкант атакует, не дожидаясь полного восстановления! Именно в этом его замысел – отвлечь, заговорить зубы, и ударить, пока враги этого не ожидают. Понятно, в кого.

Если бы Вален не сосредоточился вовремя, если бы не обладал он обостренным духовным зрением, то наверняка пропустил бы эту атаку. Ведь она оказалась такой быстрой, что лишь предвидение давало практику четырёх цветов какой-то шанс среагировать. Ещё одна из нефритовых подвесок на рогах гуая-старейшины вдруг сверкнула ярким светом и обратилась в блестящую иглу, изумрудным лучом помчалась прямо туда, где за горами битого мрамора стояла Люме. Могильный Музыкант был опытным бойцом. Он или заметил ростки Паразитического Плюща, что вились среди камней и уже окружали его, или догадался, что они должны там быть.

Вален, заранее вместившийся так, чтобы защитить Люме, успел взмахнуть мечом, но не успел ничего выкрикнуть, так что его техника Рассечения Ветра оказалась вдвое слабее обычного. Впрочем, полноценная техника всё равно не остановила бы нефритовую иглу.

Половина меча Валена даже не разлетелась осколками — она просто исчезла, будто её стёрли невидимым ластиком, мгновенно превратилась в пар. Мраморные обломки, которых касалась игла не просто были пробиты. Те, что помельче, взорвались огненными шарами и дождями раскалённых докрасна каменных капель, в тех, что покрупнее, появились оплавленные воронки с рваными краями. Звук атаки — гулкий, низкий многократный удар — настиг Валена мгновением позже. Вместе с ударной волной, швырнувшей его в сторону, словно удар колоссальным мешком.

Это одноразовое сокровище, способное серьёзно ранить, а то и убить даже практика шести цветов, вряд ли обошлось старейшине дёшево. Но какой бы ужасающей не была разрушительная сила нефритовой иглы, всё же пролёт через технику, развеивающую волшебство и много метров твёрдого камня, ослабили её. И ударив в несколько слоёв защитных талисманов, которые Люме повесила перед собой как щиты, прежде чем использовать Паразитический Плющ, она раскололась, взорвалась самым ярким огненным шаром, превратившим ночь в день. На миг сердце Валена сжалось, но через деревянное кольцо он тут же почувствовал: Люме лишь отброшена прочь, её техника сбита, но она не получила серьёзных ранений.

В тот самый момент, как Вален почувствовал атаку и замахнулся мечом, пытаясь остановить её, он швырнул Наттара прочь. Молодой гуай уже почти полностью вернул себе контроль над собственным телом. Едва коснувшись торчащего из месива обломков каменного ребра, он обернулся летящей тенью, размытым пятном, Текучим Шагом обогнавшим ударную волну. Могильный Музыкант метнул в него серый летающий меч, появившийся из пространственного кольца на левой руке – но меч пролетел мимо. В следующий миг Наттар уже был рядом с ним. Меч Красной Кисти сверкнул в воздухе – и кулак Могильного Музыканта с громким хлопком устремился ему навстречу. Брызнули искры – но на этот раз рука старейшины не пострадала, а Наттара отбросило назад. Он тут же атаковал снова и снова, то справа, то слева. Раздирающие воздух удары Могильного Музыканта были быстрее, но слишком предсказуемы. Он не мог прочитать текучих движений Наттара и раз за разом не поспевал за ними. Дважды Наттар проводил чистый рубящий удар – и оба раза клинок отскочил от кожи, вдруг ставшей непробиваемой.

Вален, уже успевший выровняться в полёте, поглядел вверх – и почувствовал холодок, когда вместо прозрачного купола увидел лишь приближающиеся к земле капли дождя.

— Вы вправду решили бросить мне вызов посреди моей собственной формации? Птенцы!

Могильный Музыкант топнул ногой – и весь мраморный череп, на котором от только что стоял, с грохотом раскрошился. Наттар прыгнул прочь – слишком поздно, уходящая из-под ног опора замедлила его движения. Мечи Валена уже мчались к старейшине – но они не успевали! Как не успевал и сам Вален. Ведь мрамор не просто раскрошился под ногой Могильного Музыканта – часть осколков острыми ножами брызнула во все стороны!

Глава 14. Истинная Призрачная Музыка.

Хотя Могильный Музыкант и пустил в ход всю свою хитрость, хотя в этом бою ему он и расходовал сокровища, которые собирал десятилетиями, а всё же высокомерие давно въелось в его кости. Он был практиком, прожившим полтора столетия и привыкшим смотреть сверху вниз на талантливых юнцов. Он не усомнился, что лиса убита его разрушительной нефритовой иглой, когда плющ, создаваемый её техникой, перестал расти. И он был совершенно уверен, что сейчас вихрь из каменных ножей изрешетит наглого мальчишку, решившего сражаться с ним, несмотря на невыгодное сочетание элементов.

Мальчишка, конечно, был очень странным противником. Самым странным и самым опасным из тройки. Он явно не достиг стадии преобразования тела, но его сила, скорость и реакция были сравнимы со средним практиком этой стадии. И он специализировался на ближнем бое, с наибольшей выгодой используя свою физическую мощь. Если бы Могильный Музыкант не переключил формацию поместья с барьера на усиление собственной техники Адамантового Тела – совершенно неэффективное использование формации, годящееся только для крайних случаев – то уже был бы на полпути к смерти. Как такое возможно? Исключительный потенциал меридианов? Необычное сочетание техник физического усиления? Тайная техника, покупающая боевую мощь за счёт сжигания жизненного срока или духовной энергии, накапливающейся в ядре для будущего прорыва? Всё вместе?

Пользуясь ментальным ускорением, старейшина перебрал в уме много вариантов, общих и конкретных. Но не предположил всерьёз, что зелёный юнец, от которого ещё материнским молоком пахло, может полноценно владеть очищением разума. Не предположил, что он просто неспособен растеряться и даже в самой отчаянной ситуации сможет заметить возможность для контратаки. Могильный Музыкант не то что бы расслабился, но на миг подумал, что ситуация теперь под контролем.

Это определило исход. Перехватив меч левой рукой, Наттар на лету отбил полдюжины острых мраморных осколков, инстинктивно выбрав те, которые могли попасть в жизненно важные органы. Ещё пара вонзились ему в ноги, третий рассёк кожу на голове и вырвал клок волос, четвёртый резанул по плечу. Но одновременно с этим Укротительница Чудовищ золотой вспышкой вырвалась из его правого запястья и устремилась к противнику.

Будь Могильный Музыкант более бдительным, он не позволил бы атаке коснуться себя. А так он позволил цепи крепко намотаться на свежевосстановленую правую руку, ухватился за неё, чтобы потянуть глупого мальчишку к себе – и обнаружил, свою духовную энергию развеивающейся, вытекающей, как из пробитого сосуда.

Ровно в этот момент его пятка коснулась усыпанной обломками мрамора земли. Ровно в этот момент его поразил и вбил в землю сразу десяток летающих мечей Валена. Эти не взорвались и не лопнули от Осколочного Разрыва – Наттар был слишком близко. Но их клинки были тёмными от яда. На миг показалось, будто бой окончен, но нет – Могильный Музыкант тут же вскочил на ноги. Каменная кожа всё ещё оставалась слишком прочной.

— Ах ты!..

И тут в голове у старейшины зазвенело от ужасающего удара мечом. Наттар налетел на него, не давая шансов сорвать цепь с руки. Ударил во второй раз, в третий – на шее Могильного Музыканта выступила капля тёмной крови. Но тут он улучил момент и рванул золотую цепь, выбив Наттара из равновесия. Кулак, способный пробить звуковой барьер устремился к груди молодого гуая. И тут летающий меч ударил старейшину прямо в лицо, чуть не выбив глаз, а ещё пара – под колени, заставив его пошатнуться и упустить момент. Пусть Вален не мог сейчас использовать свои мечи в полную силу, чтобы взрывы и осколки не зацепили друга — он искал всякой возможности вмешаться в бой.

— Мелкие мрази! — лицо Могильного Музыканта было искажено гневом. Неужто непритворным? Но яростный бросок оказался обманным движением. В тот момент, когда Наттар отскочил в сторону, старейшина пнул осколок мрамора, высоко торчащий среди прочих превратив его в разлетающуюся широким веером каменную дробь. Не техника – просто коварный приём, чтобы хоть на миг сбить движения врага. И Наттар в самом деле покачнулся, когда кусочек камня попал ему под рёбра со скоростью пули. Могильный Музыкант пригнул голову, так что очередной меч Валена бессильно отскочил ото лба, замахнулся – и в этот момент почувствовал угрозу сзади. Попытался отскочить, но слишком поздно. Наттар снова налетел на него, а зелёные лозы как хлысты обвились вокруг его шеи и рук.

Люме поняла, что бой решится прежде, чем она успеет снова воспользоваться Паразитическим Плющом или Древесным Повелителем. Лёгким Шагом она поспешила на помощь – и подоспела как раз вовремя.

Впервые за весь бой Могильный Музыкант почувствовал реальный страх за свою жизнь. Сегодня всё шло наперекосяк! Ни один из противников ещё не получил серьёзных ранений, а сам он расходовал одно спасительное средство за другим. Зеффарова золотая цепь нарушала его контроль над духовной энергией, вытягивала силы. Если этот контроль ослабеет ещё хоть немного, золотоглазый мальчишка тут же снесёт ему голову!

Серое лицо старейшины вновь стало бесстрастной маской:

— Сами напросились.

Его свободная левая рука сложилась в печать – и тут же во все стороны от него ударила волна незримой силы. Наттара и Люме отшвырнуло прочь. Лозы Удушающего Плюща разорвались. Укротительница Чудовищ соскользнула с руки Могильного музыканта. Пыль взметнулась волной, ветер разметал обломки помельче и сорвал черепицу с той части поместья, что ещё уцелела. Мечи Валена зашвырнуло высоко в небо, один из них чуть не попал в хозяина.

Могильный Музыкант, оставшийся стоять в центре этого опустошения, поспешно сплюнул кровь. Грубое и торопливое обращение с силой собственной формации, причинило ему больше урона, чем его противникам. Он знал, что так и выйдет. Он лишь хотел отбросить их на секунду-другую, чтобы воспользоваться своим финальным волшебством.

Висевшего в воздухе Валена тоже отбросило назад сверхъестественным ветром. Он машинально вскинул руку, прикрывая лицо. Но чётко увидел, как аура Могильного Музыканта вновь вспыхнула, расширилась, пришла в необычайное волнение. Как он сложил руки странным образом, словно поднося ко рту флейту. На этот раз Вален увидел и бледное свечение самой нематериальной флейты, появившейся в пальцах старейшины.

— Призрачная Музыка: Призыв Духа.

На этот раз вместо режущей уши и заставляющей болеть зубы трели над полем боя разнеслась мягкая, заунывная мелодия. Повинуясь ей бледно-голубая аура над головой Могильного Музыканта сгустилась в призрака, от одного вида которого многие смертные лишились бы рассудка. Впрочем, смертные увидели бы на его месте разве что еле заметное свечение.

А вот зрению Валена он предстал совершенно ясно. Это был совсем ещё ребёнок, гуай-олень, лет девяти или десяти, не больше. Его рожки едва начали расти, а уцелевшие волосы были тёмными, а не седыми, но семейное сходство с отцом было очевидно по его лицу. По уцелевшей части лица. Призрачное тело было покрыто ужасающими ожогами. Половина лица спеклась в тёмную корку, левая рука застыла скрюченной чёрной птичьей лапой, остатки халата пригорели к рёбрам, единственный уцелевший глаз — тёмный, слегка навыкате, как у отца — помутнел, словно от вечной боли.

Едва призрак обрёл форму, как аура Могильного Музыканта вспыхнула втрое ярче прежнего. Наттар уже вскочил, уже мчался к нему, но ни он, ни Люме не успевали.

— Назад!!! — заорал Вален.

Но куда бежать уже не имело значения. Рот мёртвого ребёнка раскрылся и над поместьем разнёсся неслышный крик. В тот же миг замогильная аура словно взорвалась, на миг достигнув стен. В тот момент, когда она соприкоснулась с аурой Валена, он испытал такое ощущение, словно все его меридианы разом пронзила вибрация, от которой ныли кости, болели зубы, мутилось в глазах, а циркуляция приходила в хаос. Вален уже видел эту атаку прежде и успел заметить, что она действует за счёт передачи странных колебаний ауры Могильного Музыканта ауре жертвы. Но как перейти от настолько общего понимания к эффективной защите, если ты ещё не освоил управления собственной аурой?

То ли твёрдая воля Валена позволила ему протолкнуть немного духовной энергии по меридианам и отчасти нейтрализовать эффект техники, то ли ему просто повезло, но он не свалился мешком, как Наттар и Люме. Просто слетел вниз и приземлился на торчащее вверх мраморное ребро. С трудом устоял на нём.

Но и Могильному Музыканту использование настолько могучей техники далось плохо. Призрачный образ его сына поблёк, вновь слился с его аурой, втянулся под одежду на груди. Сама аура развеялась почти полностью, лишь вокруг кожи остались дрожащие языки бледного свечения. Он снова сплюнул кровь, едва не упал – в последний момент успел опереться на появившийся из пространственного кольца меч, как на палочку.

— Ну и мразь же ты, — выдохнул Вален. — Превратил собственного сына в часть техники? В сокровище?

— Заткнись! — заорал Могильный Музыкант нечеловеческим голосом и все оставшиеся талисманы на его рогах затряслись. — Я спас моего сына! И я найду ему новое тело, после того, как отрублю ваши головы.

Вален уже успел убедиться, что практику перед ним несложно разыграть гнев. Ничего иного и нельзя ожидать от старейшины тёмного пути. Его слова – это острые ножи, направленные в сердце собеседника. Сейчас, когда исход зависит от силы воли и решимости, он говорит то, что может поколебать боевой дух…

…но почему тогда именно эту технику, способную мгновенно обезвредить всех противников, он не желал применять, пока не оказался в отчаянной ситуации?

— Ещё скажи, что он вправду погиб от несчастного случая.

— Несчастного случая?!? Эта шлюха сожгла моего сына живьём, прежде чем покончить с собой! И почему? Ради чего? Ради мести за того мерзавца! Но я сумел сохранить душу моего бедного мальчика, и я найду ему новое тело! Какой отец не пожертвует чужим ребёнком ради своего?

Вален покачал головой:

— То, что ты пытаешься сделать – невозможно. Это всё равно, что породить нового архидемона. У тебя выйдет лишь простой демон, одержи…

— Разве трактаты и наставления не гласят, что культивация духовной энергии бросает вызов самому небу и совершает невозможное?

Старейшина взмахнул мечом. Силы возвращались к нему – по заваленному битым камнем полю битвы пробежал ветерок:

— Хватит заговаривать друг другу зубы. Мы оба знаем, что нам не договориться. Я, Тайр из рода Элл, прозванный Могильным Музыкантом, решу исход нашей битвы следующим ударом.

— Я, Лотрек, Старейшина Добродетельный Демон, встречу твой клинок своими.

Вален ответил в точности скопировав тон противника. И на миг тот поверил его словам. А потом оказалось слишком поздно. Убийственное намерение было слишком хорошо скрыто. Аура, которую он обычно почувствовал бы, стёрта волшебным поясом, одолженным у Наттара.

Четыре удара грома слившихся в один раздались над развалинами, разом сверкнули четыре молнии. В последний миг Могильный Музыкант почувствовал угрозу со спины, начал Земной Шаг – но вся верхняя половина его тела разлетелась на куски, не успев уйти в землю.

«Я запрещаю тебе вступать в бой,» говорил Вален Сурэнохе в начале этой ночи, «пока не будут выполнены два условия. Во-первых, пока ты не спрячешь ребёнка в лесу. Во-вторых, пока не станет ясно, что Могильный Музыкант выложил все свои козыри. Надеюсь, мы убьём его гораздо раньше. Но если сражение затянется, сделается битвой на истощение… Хммм, думаю, верным признаком этого будет исчезновение барьера формации. Пока он существует – не смей даже приближаться к внешней стене. Даже если он исчезнет – двигайся осторожно и незаметно. Ты в первую очередь охотница, а уж потом фехтовальщица. Выискивай возможность для внезапного удара в спину!»

Сурэноха определённо приняла слова Валена близко к сердцу!

Глава 15. Табличка Нефритового Кулака.

Илнари, второй наиболее могущественный старейшина Раушрама, выглядел почтенным и величественным пожилым человеком. Его длинные седые усы свисали до груди, густые брови немного напоминали крылья чайки, а тёмные глаза и всё выражение лица были исполнены спокойной мудрости. В своих скромных, но со вкусом подобранных одеждах, он выглядел словно древний мудрец, сошедший с картинки. Вален, едва увидев его, подумал, что этот практик – большой пройдоха и бессовестный негодяй.

Пары минут общения, когда Илнари, во главе целого отряда практиков, явился поглядеть, чем вызван фейерверк в поместье коллеги, хватило, чтобы укрепиться в этой мысли. Что-то в его манере подсказывало: он разговаривает вежливо лишь потому, что победители Могильного Музыканта встретили его, твёрдо стоя на ногах, так что связываться с ними ему показалось невыгодным.

По счастью, парализующий эффект Призрачной Музыки не оставлял длительных последствий. А если оставлял, то они не были заметны сразу. Прочие ранения оказались пустяковыми – ожоги кожи, ссадины, треснутые кости. В пылу боя их никто и не заметил. Вален даже не обратил внимания на то, что при попытке блокировать нефритовую иглу сломал себе два пальца – в будущем надо быть внимательнее к собственному телу, вместо того, чтобы машинально блокировать боль. А после боя пилюли за считанные минуты справились с такими мелкими повреждениями.

Так что сейчас Вален и остальные выглядели так, словно одержали лёгкую победу. Старейшины Раушрама не принадлежали к одному братству практиков, их власть зависела более от наличия могущественных покровителей, чем от способности лично наводить страх. Как Вален и предсказывал, уважаемого Илнари больше интересовали собственная шкура и возможность наложить руки на имущество покойного, чем необходимость показать, что старейшин нельзя убивать так просто.

— Сами видите, — Вален повёл рукой вокруг, — содержимое тайной заклинательной комнаты и книги из личной библиотеки старейшины Могильного Музыканта явно свидетельствуют о его приверженности еретическим и тёмным путям. В чём он и сам сознался во время боя, как вы, многоуважаемый, можете убедиться, просмотрев вот эту нефритовую табличку, на которую я записал свои воспоминания.

Илнари принял табличку, на долю секунды замер, проверяя содержимое, пригладил усы:

— Как я понимаю, уважаемый старейшина Добродетельный Демон, те книги и нефритовые таблички, что вы предъявляете нам – это всё, найденное в поместье?