Путь практика. Книга вторая
— Тридцать продвинутых камней душ, — сказал управляющий.
— Сорок!
— Пятьдесят!
— Шестьдесят!
Цена росла быстро. Люди торговались азартно, и я видел, как некоторые считают камни в уме, как они хмурятся, как они решают, стоит ли продолжать.
— Семьдесят!
— Восемьдесят!
— Сто!
Цена остановилась на ста тридцати.
— Сто тридцать раз, — сказал управляющий. — Сто тридцать два. Сто тридцать три. Продано.
Молоток опустился.
Я сидел и смотрел. Сто тридцать продвинутых камней душ. Я не знал, сколько это в малых, но знал, что много. Очень много. Я спустился вниз, отдал маску и подошёл к управляющему.
Он пересчитал камни и протянул мне две сумки — одну с малыми, другую с продвинутыми.
— Ваша доля, — сказал он. — За вычетом пяти процентов комиссии: пять тысяч двести двадцать пять малых камней и сто двадцать три продвинутых.
Я взял сумки и поклонился.
— Благодарю.
Он кивнул и отвернулся. Я вышел из зала.
Броня:
Улица Мастеров встретила меня шумом и запахом металла.
Я шёл быстро, не оглядываясь. В сумке лежали камни — тяжёлые, тёплые, — и я чувствовал их вес. Я чувствовал себя богатым. Впервые за долгое время.
Мастер ждал меня у входа в мастерскую.
— Готово, — сказал он.
Я вошёл.
На столе лежала броня.
Она была тёмно-синей, с серебристым отливом, и каждая пластина была покрыта тонкими узорами — следами чешуи змея. Она была лёгкой — я взял её в руки и почувствовал, как она почти невесома. Но когда я надел её, она села идеально — как вторая кожа.
— Хорошая работа, — сказал я.
— По-другому не умею, — ответил мастер. — Я вложил в неё все свои знания.
Я заплатил ему. Остаток семьсот пятьдесят малых камней душ. У меня осталось четыре тысячи четыреста семьдесят пять малых камней. Я поклонился и вышел.
Дорога домой:
Я поднялся в воздух и полетел на запад.
Город остался позади, и его огни медленно гасли в сумерках. Внизу проплывали поля, леса, реки. Я летел быстро, но не спешил. Я думал.
Прошло больше двух недель, как меня не было в секте. Старейшины, наверное, уже заметили. Может, они искали меня. Может волновались. Может, они злились.
Я не знал. Но я знал, что должен вернуться. Я должен был показать им, что я жив. Что я стал сильнее. Что я достоин места в секте.
Я летел и думал о технике воды. О том, как она выглядела. О том, как она текла. О том, как она била.
Я думал о броне, которая была на мне под одеждами секты. О том, как она защитит меня.
Я думал о войне, которая приближалась. О том, что она может изменить всё.
Я летел вперёд, и впереди были горы — высокие, белые, с вершинами, покрытыми снегом. Где-то там была моя пещера. Где-то там был мой дом. Я улыбнулся, ведь я возвращался к себе.
Диск:
Отлетев от города на приличное расстояние, я сбавил ход и опустился на одинокий каменный выступ, торчавший из склона, как зуб старого зверя. Внизу лежала долина — зелёная, тихая, разрезанная блестящей нитью реки. Ветер нёс запах хвои и далёкого снега. Здесь меня никто не видел. Здесь можно было рискнуть.
Я достал диск.
Он лежал в моих ладонях — тёмный, тяжёлый, с тонкими узорами по краю и углублениями по кругу, похожими на гнёзда. Диск, снятый с одного из тех двоих, что убили парня в Туманном лесу. Тогда, разбирая их сумки, я не сразу понял, что это такое. Теперь понимал.
Восемь продвинутых камней душ. Ровно восемь — по числу углублений.
Я достал их из сумки. Камни были тяжёлыми, тёплыми, и внутри каждого дремал свет — густой, плотный, как расплавленное золото. Я вложил первый камень в первое гнездо. Он вошёл с тихим щелчком, будто ключ в замок. Потом второй. Третий.
К восьмому диску по краю побежала тонкая светящаяся линия. Она вспыхнула голубым, потом золотым, потом снова голубым — и закружилась по кругу, будто оживала. Диск дрогнул в моих руках. По его поверхности пробежали узоры, и в центре, где раньше была гладкая тьма, проступил тусклый свет.
— Работает, — тихо сказал я.
— Ещё бы, — отозвался Юэ Хань. — Восемь продвинутых камней. Такая роскошь не может не работать.
Я взобрался на него. Он был небольшой, в диаметре 5 метров. Он качнулся подо мной, как лодка на воде. Я направил в него ци — осторожно, тонкой нитью, — и диск отозвался. Свет по краям вспыхнул ярче, и мы поднялись.
Плавно. Легко. Почти беззвучно. А потом я попробовал прибавить.
Диск рванулся вперёд так, что у меня перехватило дыхание. Ветер ударил в лицо, глаза заслезились, долина внизу превратилась в размытую зелёную полосу. Я едва успел наклониться в сторону, и диск послушно ушёл в поворот — резко, круто, почти под прямым углом. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я выровнял его, и мы снова понеслись вперёд.
— Слишком быстро, — прохрипел я, вцепившись в края.
— Не слишком, — возразил Юэ Хань. — Просто ты не умеешь. Это не меч. Меч — это палка, которая летит туда, куда ты её направишь. А диск — это зверь. Его не надо тащить. Его надо вести.
Я не сразу понял, что он имеет в виду.
Первый час я учился. Диск слушался, но не так, как меч. Меч отвечал на каждое движение ци, как продолжение руки. Диск же чувствовал меня глубже — он словно читал моё намерение ещё до того, как я успевал его осознать. Стоило мне подумать «вправо», и он уже наклонялся. Стоило захотеть прибавить — и он рвался вперёд.
Слишком резко. Слишком сильно. Я несколько раз чуть не сорвался, несколько раз входил в облака так, что не успевал пригнуться, и холодная влага хлестала по лицу. Но постепенно я начал понимать его нрав.
Не тянуть. Не давить. Просто хотеть — и позволять ему исполнить.
Ко второму часу я уже уверенно шёл над облаками. Диск шёл ровно, плавно, и его скорость была такой, что я невольно смеялся в голос. Меч, на котором я летал раньше, казался теперь старым мулом рядом с породистым скакуном. Горы внизу проносились, как волны застывшего моря. Реки вспыхивали серебром и исчезали позади. Ветер пел в ушах, и это было не то ощущение, что даёт меч, — это была настоящая свобода.
— Хорошая вещь, — сказал я, сев по центру диска и выровняв его над очередным хребтом. — Почему у него такая скорость?
— Потому что это не ученический артефакт, — ответил Юэ Хань. — Его делали для дальних дорог. Для тех, кто не хочет тратить на путь недели. За такой диск на аукционе дадут не меньше тысячи продвинутых камней.
— А я купил его за три сумки мёртвых учеников.
— Тебе повезло.
Я усмехнулся и прибавил ходу. Диск послушно рванулся вперёд. Я учился маневрировать — нырял в ущелья между скалами, выходил из пике у самой земли, шёл над самыми верхушками леса, пока ветер не начинал свистеть в ветвях. Это было не просто полёт. Это была игра.
И тут я почувствовал их.
Не сразу. Сначала — просто движение сбоку, далеко. Потом — колебание ци, слишком ровное для птицы, слишком быстрое для случайного путника. Я обернулся.
Ко мне приближались трое. На мечах. Издалека они казались тёмными точками, но точки быстро росли, и вскоре я разглядел фигуры — трое мужчин, одетых в простую дорожную одежду без всяких знаков сект. Один махал рукой, и ветер доносил обрывки крика:
— Эй! Стой! Остановись!
Я сбавил скорость. Диск послушно замедлился, и я повис в воздухе, ожидая, пока они подлетят ближе. Мне было интересно. Если это бродяги — что им нужно? Дорогу спросить? Или что-то серьёзнее?
Они подлетели втроём и остановились в нескольких шагах от меня. Старший — широкоплечий, с седеющей бородой и шрамом через бровь — держался впереди. Двое других, помоложе, смотрели на меня с плохо скрытой усмешкой.
Я чувствовал их ци. Старший был на начальном уровне Ядра. Двое других — на высоком уровне Основы. Для них я, спрятавший своё ци ещё в городе, выглядел как обычный практик высокого уровня Основы. Слабее их старшего. Слабее, чем они думали.
— Чего надо? — спросил я спокойно.
Старший улыбнулся. Улыбка была недоброй.
— Да вот, летим, смотрим — диск у тебя хороший. Быстрый. Красивый. — Он кивнул на мой артефакт, и в его глазах блеснула жадность. — Мы, знаешь ли, люди простые. Бродяги. У нас такого нет. А у тебя есть. Несправедливо, тебе не кажется?
Я молчал.
— Так вот, — продолжил он, — предлагаю по-хорошему. Ты, уважаемый, сам отдаёшь нам диск. Добровольно. И тогда мы тебя не убьём. — Он усмехнулся. — Ну как? Согласен?
Двое за его спиной засмеялись и начали облетать меня с боков. Медленно, вкрадчиво, чтобы я точно не улетел.
Я посмотрел на них. Потом на старшего.
— Вы точно это решили? — спросил я. — Разойтись полюбовно не сможем?
Они снова засмеялись. Старший покачал головой, как учитель, глядя на бестолкового ученика.
— Ты, я вижу, умный, — сказал он. — А в людях разбираешься плохо. Неужели не понял? Мы не спрашиваем. Мы забираем. Диск — нам. Сумка — тоже нам. Мало ли что у тебя там лежит. Может, тоже что-то ценное.
Он подлетел ещё ближе. Совсем близко. Так близко, что я видел морщины на его лице и трещины на рукояти его меча.
Мне это надоело.
Я не стал ничего говорить. Не стал предупреждать. Не стал давать им шанс. Они сами выбрали.
Я взялся за меч.
Первое движение было быстрым — настолько быстрым, что я сам едва успел его заметить. Диск подо мной дрогнул, и мой клинок описал короткую дугу. Голова одного из младших бродяг — того, что облетал меня справа, — отделилась от плеч и полетела вниз. Тело ещё мгновение держалось в воздухе, будто не поняло, что уже мертво, а потом рухнуло вслед за головой.
Второй даже не успел вскрикнуть. Мой меч прошёл ему поперёк шеи, и он тоже полетел вниз — молча, без крика, с широко открытыми от удивления глазами.
Прошло три секунды.
Старший среагировал. Он был опытнее, и его ци вспыхнула, как костёр, в который плеснули масла. Он рванулся вперёд, замахиваясь мечом, и в его движении была настоящая техника — не ученическая, не бродяжья, а что-то серьёзное.
— Ты! — проревел он. — Ты кто такой?!
Я не ответил. Я уже понял его ритм. Видел, как его левое плечо чуть опускается перед ударом, как ци собирается в клинке. Он был на начальном уровне Ядра — сильнее, чем я выглядел. Но я не выглядел. Я был тем, кто я есть.
Он ударил — сверху, тяжело, с расчётом разрубить меня пополам. Я ушёл в сторону, и его клинок рассёк воздух там, где я только что был. Диск подо мной качнулся, и я ответил — коротко, точно, своим мечом. Лезвие полоснуло его по руке. Он взвыл и отшатнулся.
Второй удар он попытался блокировать. Не вышло. Мой клинок прошёл сквозь его защиту, как вода сквозь трещину в камне, и задел плечо. Он закричал — от боли, от ярости — и снова рванулся вперёд, теперь уже без всякой техники, просто с отчаянием обречённого.
Я не стал ждать. Шагнул вперёд, и мой меч описал последнюю дугу. Голова старшего бродяги отлетела в сторону и полетела вниз, в долину, куда уже упали его товарищи.
Тело рухнуло следом.
Ветер стих. Диск подо мной тихо гудел, и его края слабо светились голубым. Я стоял и смотрел вниз, на долину, где скрылись три тела.
— Быстро, — заметил Юэ Хань.
— Они сами выбрали.
— Не оправдывайся. Я не осуждаю. Просто отметил, что ты стал быстрее.
Я не ответил. Съев последнюю среднюю пилюлю восстановления, которая у меня оставалась в сумке, я убрал меч, и подлетел к тому месту, где висели их сумки, — они ещё держались в воздухе, привязанные к поясам, и медленно опускались. Я собрал их все три.
Потом снова поднялся в воздух. Сил теперь хватало, пилюля делала свое дело.
Сумки бродяг были тяжёлыми. Я не стал разбирать их здесь — не место и не время. Просто убрал в свою сумку-хранилище и полетел дальше, на запад, к своей пещере.
Диск шёл ровно. Его скорость была такой, что горы внизу сливались в размытые полосы. Я уже не играл, не нырял в ущелья — просто летел вперёд, и ветер бил в лицо, и впереди, за облаками, ждали белые пики Секты Парящих Журавлей.
Я думал о том, что произошло.
Не о бродягах. Их было не жалко. Они выбрали судьбу в тот момент, когда решили, что могут забрать чужое просто потому, что им захотелось. Таких в этом мире было много. Слишком много. И каждый из них был уверен, что сила на его стороне, пока не встречал кого-то сильнее.
Я думал о другом. О том, что теперь у меня был диск. Настоящий. Быстрый. Такой, что мог унести меня куда угодно — за горы, за моря, в земли, которых не было ни на одной карте. С таким диском я мог бы уйти от любой погони. Мог бы вернуться на Пик Высокого Лотоса за один день. Мог бы добраться до самых далёких закрытых земель, о которых говорили старые свитки.
Это была свобода. Настоящая. Та, которой у меня еще не было в этой жизни.
Я улыбнулся и прибавил ходу.
К вечеру впереди показались знакомые пики. Секта Парящих Журавлей. Белые пагоды, мосты, облака, обвивающие вершины. Над горами кружили журавли, и их крики падали в долину вместе с эхом.
Я сбавил скорость и опустился ниже, к самой земле, чтобы не привлекать внимания. Диск убрал в сумку. Меч достал — не для боя, а для полёта. Так было привычнее. Так было незаметнее.
Я летел к своей пещере и думал о том, что скажу старейшинам. О том, как скрою, что уже прорвался на Ядро. О том, как выторгую лучшие условия. И о том, что война, о которой говорили в городе, рано или поздно доберётся и сюда.
Но я буду к ней готов.
Глава шестая. Город Небесного Озера
Пропуск на Три Луны:
Арка внешних врат встретила меня знакомым холодом камня и запахом горного тумана. Я прошёл под ней, не спеша, ровным шагом — так, как ходит человек, который вернулся с обычной прогулки, а не с войны. Ци я держал спрятанной, как делал ещё в городе, и теперь для всякого, кто смотрел на меня, я был просто практиком высокого уровня Основы, вернувшимся после долгого отсутствия.
Я не успел пройти и двадцати шагов, как навстречу мне вышел мастер Лян Юнь.
Он был всё таким же — немолодой, с аккуратно собранными в узел волосами и спокойным лицом, на котором морщины у глаз выдавали человека, привыкшего смотреть вдаль. Только теперь я чувствовал его иначе. Раньше его аура казалась мне бездонной, как тёмный колодец. Теперь я видел: низкий уровень Ядра. Сила, которую я когда-то почитал за недосягаемую, теперь была мне ровней.
— Вэй Кан! — обрадовался он, и в его голосе было столько искреннего тепла, что я на мгновение даже растерялся. — Живой! А я уж думал, ты снова где-то пропал.
Он подошёл и положил руку мне на плечо — тяжело, по-отечески.
— Давно тебя не видел. Кажется, с самого турнира. А ведь я тебя совсем недавно к мастеру Хэ Цину сопровождал — помнишь? Тогда ты стоял у белых врат, худой, упрямый, и говорил мне, что тебе не нужны лучшие условия, а нужно место, где можно идти вперёд.
Он отступил на шаг и оглядел меня с головы до ног.
— А теперь ты сам уже на высоком уровне Основы. — В его голосе было настоящее удивление. — И, судя по тому, как ровно ты держишь ци, до Ядра тебе осталось совсем немного.
— Стараюсь, мастер.
— Старается он. — Лян Юнь усмехнулся и покачал головой. — Победитель Турнира Пяти Сект, личный ученик старейшины Лань Сюэ, хозяин собственной пещеры на высоком пике — и всё равно «стараюсь». Не скромничай, парень. Секта тобой гордится.
Он говорил искренне. Я видел это по его лицу, по тому, как он смотрел на меня — с той тихой радостью, с которой старые мастера смотрят на молодых, которые оправдали их надежды.
— Только не отлынивай от медитаций, — добавил он, и в его голосе появилась строгость. — Секта дала тебе подарок — собственную пещеру, где ци чище, чем где-либо внизу. Такой чести удостаиваются немногие. Не трать её впустую.
— Я не трачу, мастер.
— Хорошо. — Он кивнул. — Я сам на низком уровне Ядра, и я знаю, как это бывает. Сидишь, сидишь, а стена не поддаётся. Но ты молод, у тебя есть всё — время, силы, наставники. Взойди на Ядро. Взойди поскорее.
Он посмотрел на меня внимательнее, и в его глазах мелькнуло что-то ещё — не просто наставническая забота, а что-то более личное.
— Это прекрасная возможность проявить себя в секте, Вэй Кан. Показать, чего ты стоишь. И отблагодарить её за то, что она тебе дала. Понимаешь?
— Понимаю, мастер, — сказал я. — Обязательно так и поступлю.
Он улыбнулся — удовлетворённо, тепло — и хлопнул меня по плечу.
— Вот и славно. Иди. Отдыхай, медитируй. И не заставляй ждать себя слишком долго.
Я поклонился и пошёл дальше, к тропе, ведущей наверх. Не оглядывался. Но чувствовал его взгляд на спине, пока не скрылся за поворотом.
Он был добрым человеком. Искренним. И он хотел мне добра. Но я знал, что за этой добротой стоит то же, что и за словами старейшин: секта дала мне подарок, и теперь ждёт отдачи. Поскорее взойди на Ядро. Поскорее прояви себя. Поскорее отблагодари.
Я летел к своей пещере и думал о том, что, если бы я встретил на пути ещё кого-нибудь, мне пришлось бы выслушать то же самое ещё раз. Пожелания ускориться. Напоминания о долге. Слова о том, как секта в меня верит. Наглые старикашки, которые зовутся Старейшинами, плетут свою паутину, а молодым потом расхлёбывать.
Я не верил им. Одного раза хватило, не думаю, что эти другие. Мне не хотелось встречать больше никого.
Я поднялся на свой пик, прошёл через защитные печати, и только когда каменная дверь сомкнулась за спиной, позволил себе выдохнуть.
В пещере было тихо и прохладно. Ци текла по стенам ровным, спокойным потоком. Я сел на каменный пол и закрыл глаза.
Полгода.
Максимум полгода. Потом меня начнут гнать поганой метлой, если я не перейду на уровень Ядра. Я знал это. Знал, что старейшины не будут ждать вечно. Что Лань Сюэ, при всей своей симпатии ко мне, не станет прикрывать ученика, который застрял на высоком уровне Основы и не двигается дальше. Что моя пещера, моё место в секте, моё право на ресурсы — всё это держится на одном: на скорости моего роста.
За эти полгода я кровь из носа должен стать сильнее. И быть на среднем уровне Ядра любой ценой.
Я открыл глаза и посмотрел на свою сумку-хранилище. Пора было разобраться с тем, что я забрал у бродяг-смертников.
Я выложил их сумки на каменный пол. Три штуки. Две — от младших, одна — от старшего. Я не стал разбирать всё сразу, а сначала вытряхнул содержимое на пол и разложил по кучкам: камни, травы, всякий хлам.
В двух сумках младших было двести двадцать три малых камня душ и разная трава. Трава была не самой лучшей — обычная, для пилюль на переход на уровень Ядра. Но мне она пригодится. Я как раз собирался варить свои, а тут — готовое сырьё. Меньше искать по лугам и полям.
А вот у старшего было интереснее. Четыреста тридцать пять малых камней душ. Двадцать три продвинутых. Куча хлама — травы, обрывки карт, какие-то кости, — но мне и это сойдёт. И среди всего этого хлама лежала табличка.
Нефритовая. Небольшая, гладкая, с вырезанным на поверхности знаком — три круга, соединённые тонкими линиями. Я взял её в руки, и ци внутри неё отозвалась — тихо, ровно, как ключ, который ждёт своего замка.
— Пропуск, — сказал я вслух.
Табличка-пропуск на острова Трёх Лун.
Я перевернул её. На обратной стороне были вырезаны мелкие символы — имена, даты, какие-то пометки. Я не всё понял, но одно было ясно: это был не просто сувенир. Это был настоящий пропуск. Документ, который открывает двери.
— А вот это интересно, — пробормотал Юэ Хань. — Острова Трёх Лун. Я слышал о них. Говорят, там живут кланы, которые не подчиняются ни одной секте. И у них есть свои закрытые земли.
— Значит, нужно посетить эти острова, — сказал я. — Думаю, там найду много интересного.
Я отложил табличку в сторону и посмотрел на всё остальное.
Итак. План был прост.
Сначала —пару недель медитации. Я буду есть пилюли, которые отобрал у разбойников, варить их траву, делая из неё пилюли для себя, и тоже есть. А потом, собрав энергию и частично подойдя к среднему уровню Ядра, полечу на острова.
Я посмотрел в сумку. Благодаря жуликам у меня скопилось пять тысяч сто тридцать три малых камня и сто тридцать восемь продвинутых камней душ. Неплохо. Совсем неплохо.
Я достал котёл. Разжёг огонь. И начал варить.
Пять дней у котла:
Пять дней я почти не выходил из пещеры.
Травы бродяг были грубыми, собранными наспех, без всякого понимания их свойств. Но я знал своё дело. Я перебирал их, отбрасывал гнилые стебли, отрезал повреждённые корни, и постепенно из кучи хлама получалось что-то стоящее.
Котёл гудел ровно. Огонь под ним горел чисто, без дыма. Я направлял ци в смесь, следя за цветом, за запахом, за тем, как травы отдают свою силу.
К третьему дню я сбился со счёта, сколько партий сварил. К пятому — у меня было восемнадцать пилюль среднего качества и четыре высокого.
Я разложил их на каменном столе. Они слабо светились — средние ровным зелёным светом, высокие — золотистым, с искрами внутри. Хорошие пилюли. Не идеальные, но хорошие. Такие помогут мне собрать ци и подойти к границе среднего уровня Ядра.
Я сел в позу медитации и начал есть их одну за другой.
Ци потекла по меридианам — плотная, тёплая, живая. Она заполняла каналы, расширяла их, укрепляла стенки. Золотое ядро в глубине даньтяня тихо гудело, принимая её, впитывая, как губка воду.
Дни слились в один.
Я не считал часы. Не замечал, когда за окнами пещеры сменялись день и ночь. Только чувствовал, как сила внутри меня растёт — медленно, упорно, как вода, что точит камень.
На десятый день я открыл глаза. Пилюли закончились. Энергии стало значительно меньше, и я начинал чувствовать ее нехватку. Пока еще слабо, но скоро мне придется тратить намного больше сил и времени, чтобы добывать ее.
Ци во мне было много. Очень много. Я чувствовал, что ещё немного — и я подойду к среднему уровню Ядра. Но эта пещера больше не могла дать мне нужного. Её поток, когда-то казавшийся мне бездонным, теперь был для меня как мелкий ручей для большой реки. Я почти перерос её.
Старейшины не знали об этом. По их замыслу, я должен был сидеть здесь и медитировать ближайшие два-три года. Эта пещера должна была стать моим домом на всё это время. Они не предполагали, что я так быстро перерасту её.
Что ж. Тем лучше для меня. Слетаю на острова на пару месяцев, пока еще есть время, пока меня не выгоняют, возьму средний уровень и вернусь сильнее.
Я собрал вещи. Убрал котёл, сложил меч, одел броню, проверил сумку. Всё было на месте. Пора было лететь на острова. Здесь ничего не хочу оставлять. Защитную печать тоже заберу, оставлю только печать секты, она не моя.
Я вышел из медитации, потянулся, размял затёкшие плечи. Тело было лёгким, наполненным силой. Ци шла по меридианам ровно, без рывков. Я чувствовал себя готовым.
И тогда я услышал переливающиеся колокольчики на краю уха.
Кто-то пожаловал снова.
Гостья:
Я замер.
Колокольчики звенели тихо, но отчётливо — тонкий, переливчатый звук, который я уже слышал раньше. Так звенели колокольчики старейшины Лань Сюэ. Её визиты всегда начинались с этого звона.
Я быстро оглядел пещеру. Котёл уже был убран. Меч и диск лежали в сумке. Травы бродяг я переработал, и от них остались только пустые стебли, которые я сжёг. Пустые таблички и склянки лежали в сумке. Всё лишнее было убрано.
Я подошёл к входу и открыл печати.
Старейшина Лань Сюэ, средний уровень Ядра. Она вошла тихо, как всегда. В светло-синем одеянии, расшитом тонкими серебряными нитями. За её спиной едва заметно мерцали крылья духовной энергии, а в воздухе остался холодный аромат высокогорных цветов и снежной воды.
Она огляделась. Её взгляд скользнул по каменным стенам, по нишам, по столу, на котором уже не было ни трав, ни котла.
— Вэй Кан, — сказала она. — Ты вернулся.
— Вернулся, старейшина.
Она посмотрела на меня внимательнее. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на человека, который что-то скрывает.
— Собираешься куда-то? Я слышала, ты уходил. Надолго.
— Да, старейшина. Путешествовал. И сейчас собираюсь слетать в город, потом поохотиться.
— Путешествовал. — Она помолчала. — И где же ты был?
Я не стал врать слишком сильно. Ложь должна быть правдоподобной.
— В закрытых землях. Искал травы и материалы для пилюль. Хотел подойти к Ядру.
Лань Сюэ прищурилась.
— И подошёл?
— Подошёл близко, старейшина. Очень близко.
Она смотрела на меня ещё несколько мгновений. Потом медленно кивнула.
— Хорошо, чем скорее создашь Ядро, тем лучше. В городе и на охоте будь аккуратен. — В её голосе не было ни гнева, ни подозрения — только усталость. — Я пришла не для того, чтобы тебя допрашивать. Я пришла предупредить.
Я выпрямился.
— Слушаю.
— Секта Теней Ветра готовится к войне, — сказала она. — Ты, наверное, уже слышал об этом. Они собирают силы против острова Трёх Лун. И они ищут союзников.