Книга Пламенная кровь. Акт 3. Расправа - читать онлайн бесплатно, автор Джелли Берри. Cтраница 6
Пламенная кровь. Акт 3. Расправа
Пламенная кровь. Акт 3. Расправа
Оценить:

Рейтинг: 3

Пламенная кровь. Акт 3. Расправа

– Как тебя зовут? – спросила Лиза, сглотнув остатки слюней.

– Лайла. Но это неважно, – девушка поднялась на ноги, расхаживая по каюте, – я хочу знать, как сложилась жизнь моего брата. Госпожа, расскажите, если вам не в тягость.

Но Лиза осознавала, что ведать правду о кончине Дарлина будет ей в тягость. Она сама до сих пор не может принять, что он погиб, пускай их знакомство не продлилось долго. Как рассказать этой девчонке о том, что ее брата убили, а труп выставили на главной площади на всеобщее обозрение? Пускай сердце Лизы соткано из камня, ее язык не поворачивался нарекать Дарлина мертвецом. Тем более, его родной сестре.

– Твой брат… Твой брат самый храбрый из всех мужчин, которых мне доводилось знать, – выдавила из себя Лиза, и Лайла улыбнулась.

– Он всегда был таким…

– Дарлин превосходный воин. Даже генерал Фросс называл его достойным, – продолжала говорить она, потирая ладони, – уверена, он принесет еще ни одну победу Эфириту.

– Правда?…– ахнула Лайла и почувствовала, как глаза намокают от слез. Она смахнула влагу с ресниц, улыбаясь дрожащими концами губ, – я так рада за него. Может, он где-то рядом? Вы не знаете, на какой корабль его сослали?

– Не знаю, – прокусывая губу до крови ответила Лиза, не решаясь поднимать взгляд на Пламенную, – знаю, что он не на нашей флотилии. Лучше не рассчитывай на встречу с ним.

– Понимаю, – кивнула головой Лайла, – мне достаточно знать, что он справился со своей утратой. Ваши слова успокоили меня, госпожа.

Лиза попробовала улыбнуться, но вышло коряво, так еще и ранка на губе защипала. Она разрешила Пламенной уйти, и та покинула каюту, сверкая улыбкой. Давно Лайла не улыбалась, и даже подумывала о том, что забыла, как это делается. Лиза смотрела в закрытую дверь, ощущая непонятную пустоту. После разговора с Пламенной ей стало пусто и тяжело одновременно; что это, скорбь, жалость, тоска? Может, она сделала только хуже, утаив от Лайлы правду о смерти ее брата? Ее брат – мятежник, ставший изменником короны. Она взяла со стола флягу и сделала маленький глоток воды, чтобы избавиться от сухости. Было бы лучше, будь в этой фляге сидр, а не вода.

– Тебе не полегчало? – спросил Харви, нагрянувший в каюту. Он стоял за ее спиной и видел, как она опирается о стол, склонив голову.

– Полегчало. Пламенная помогла мне, – понуро ответила та, и Харви зашел вглубь, прикрывая двери.

– А выглядишь чуть ли не хуже, чем час назад.

– Все в порядке. Просто…, – Лиза повернулась к нему, поджимая губы, – Пламенная, попавшая на наш корабль, сестра Дарлина.

– Что? – выпалил Харви, – сестра Дарлина одаренная?, – Лиза кивнула, и парень заметно обомлел, – ты сказала ей, что он мертв?

– Нет.

– Почему? Ей стоит знать, что ее брат погиб, как герой.

– Ее брат погиб как изменник, поднявший мятеж против короля, Харви, – надломившимся голосом ответила Лиза, и парень заметно просел, – вот, что она услышит, если поведать ей правду.

– Она должна знать, что он сражался за нее, – Харви обвел затылок Лизы смягчившимся взглядом, но та оставалась непреклонной.

– Я не хочу возлагать на себя это бремя. Можешь сам рассказать, если хочешь.

Они оба замолчали, слушая неспокойное дыхание друг друга. Харви посмел шагнуть ближе, вытянув руку, но замер, когда Лиза обернулась и сама подошла к нему. Неуверенно, противясь самой себе, она протянула к нему руки, чтобы обнять. Парень боялся громко вздохнуть, лишь бы не спугнуть ее. Она положила голову ему на грудь и прикрыла веки. Тепло его тела, даже в морской духоте, казалось ей приятным. Запах его пота за эту неделю стал роднее, чем запах крови. Его льняная рубаха насквозь промокл, и Лиза чувствовала, как ткань прилипла к ее щеке. Харви гладил ее спину невесомо, почти неощутимо, а она осознавала, что в его объятиях ей уютнее, чем в стенах дома. Лиза казалась ему дикой кошкой, которую можно прогнать случайным взмахом руки, поэтому он не позволял себе лишний раз шевелиться, чтобы она вновь не убежала.

Они стояли в обнимку долго, и сами не заметили, как летит время; их прервал молодой матрос, что ворвался в каюту капитана без стука. Лиза мигом отпрянула от Харви, отворачивая покрасневшее лицо от нежданного гостя.

– Уилл, черт бы тебя побрал, почему ты не стучишься, прежде чем зайти к капитану? – ворчал Харви, но Уилл был таким взволнованным, что он ненароком напрягся.

– Прошу прощения, капитан Грейг, но дело важное.

– Что случилось? – нахмурился Харви, пока Уилл пытался отдышаться.

– Мы заметили не меньше пятнадцати кораблей, плывущих с запада, – тараторил он, утирая смуглый лоб от пота, – красные паруса с двухголовой коброй ведут их.

– Разве вторая флотилия не разбила их корабли? – непонимающе сказал Харви, и Уилл резво закивал головой.

– Все верно, капитан, эти корабли отплыли следом за разбитыми.

– Ясно, – Харви переглянулся с Лизой, – вторая флотилия уплыла слишком далеко. Мы должны дать бой без них. Выгружайте баллисты и снаряжайте катапульты. Сир Джуллиан получил вести?

– Да, капитан. Он уже поднимает пехоту.

– Я встану у штурвала, а ты скажи морякам, чтобы садились за весла. Направь двадцать человек к мачтам, чтобы опускали паруса. Чем быстрее мы подплывем к их кораблям, тем быстрее сможем атаковать.

– Подожди, Харви, разве не лучше плыть быстрее до берега, чем вступать в бой? – встряла Лиза, шагая следом за капитаном.


– Мы не успеем доплыть до берега, и тогда их корабли будут бить сзади, – они шли от кормы к верху, попутно примечая, как засуетились солдаты; одни тянули наверх снаряды – каменные глыбы – другие хватали щиты и мечи, третьи тащили луки и стрелы со смоляными наконечниками для обстрела огнем.

– На абордаж! – крикнул Харви, встав на палубу, – курс на запад, готовить мостки, достать тросы и дреки.

Лиза подбежала к левому борту. Она видела длинную линию галей, возникшую словно из ниоткуда на горизонте. Пышные алые паруса надвигались, как кровавый закат. Корабли плыли формой острия копья – впереди два судна, затем пять, а в конце восемь. Пятнадцать кораблей против наших десяти – проговорила Лиза одними губами – это неравный бой. Корабли Эфирита повернулись носами к врагам, и моряки, сев на весла, принялись резво грести под боевой клич. Моряки рубили тросы, выпуская паруса под попутный ветер. Соседние судна ускорились и выкатили осадные сооружения на палубы, загрузив их всем, что было под рукой; когда герб двуглавой гадюки показался настолько близко, что закрыл собою солнце, горящие горшки с маслом дождем полетели на их мачты. Четырехрогие якоря бросали на чужой борт, чтобы скрепиться и не дать ему сбежать от атаки. Корабль Харви сцепился с кораблем Роксинбурга, и вскоре были сброшены мостки.

– Лиза, чего стоишь, разинув рот? Вперед! – неспокойный голос Джуллиана вывел ее из мыслей, и, обернувшись, она увидела его, экипированного с ног до головы. Джуллиан дал команду лучникам натянуть тетиву, и как только три вражеских корабля оказались в ловушке, он просигналил пустить стрелы. Град пущенных снарядов опустился железной лавиной на головы врагов. Воины Роксинбурга не имели мощной брони – погода в их государстве была жарче, чем в Эфирите, потому вместо плотных кольчуг они носили латы из кожи, защищающие грудь, ноги и руки. Лиза достала ножны, когда по мосткам побежали враги. Два меча в ее руках лежали по-обыденному крепко. Оставалось делать то, что у нее получалось лучше всего – сражаться.

Лиза не была защищена таким же изящным доспехом, как Джуллиан; вместо него она носила рубашку, наподобие Харви, но благодаря службе в Избирателях ей и не требовалась особая защита. Она билась без щита, шлема, нагрудника: Лиза летала по судну от одного врага к другому, орудуя клинками с таким мастерством, что противники не успевали даже взмахнуть мечом перед ее лицом. Первый пал от ее руки, когда она ударила так, что снесла ему голову; второго она пнула к борту и выпотрошила ему брюхо, а третьему отрубила руку, когда он замахнулся на моряка Уилла. Джуллиан бежал по мостку на корабль врага, ведя за собой полсотни человек. Он рвался в гущу сражений, улыбаясь и ликуя так, будто он развлекается, а не воюет, а каждый, кто попадался ему на пути, лишался конечностей, не успев моргнуть глазом. Судно Харви опустело, когда воины перенеслись под горящие паруса Роксинбурга. Несмотря на огонь и бесчисленное количество врагов, Джуллиан без всякого страха носился по их палубе, даже когда за его спиной раздавались предсмертные крики его солдат. Другие корабли Эфирита таранили корабли Роксинбурга, и тогда воины летели за борт. Джуллиана покачнуло и чуть не выбросило в море, когда один из кораблей влетел в судно, где бился он. Его нагрудник смялся от удара мачете одного из солдат, и Джуллиан схватил того за плечо и выбросил в воду, будто он был не тяжелее графина вина. Второй солдат чудом смог полоснуть ему щеку, и тогда Джуллиан выбил из его руки меч и отправил за прошлым в море. Глубокий порез рассек ему скулу, и кровь окрасила левую часть лица. В ушах звенело от криков, взрывов и лязга мечей. Он видел, как тонули два корабля с пурпурным парусами. Роксинбургцы пробили их пятью булыжниками, и те медленно шли на дно. Еще один корабль был захвачен врагами; красные люди встали за штурвал и перебили всех, кто находился на палубе. Он шел вперед, к штурвалу, чтобы крутануть руль и направить вражеское судно на погибель вместе с солдатами. Джуллиан собирался потопить сразу два корабля, и, если Бог смилуется над ним, он успеет перебежать на свой. Иначе он упадет в море, а доспехи не позволят ему выплыть, утянув на дно.

– Рубите тросы с дреками! – кричал он солдатам, – отцепить это судно от нашего корабля!

Пока он шел к рулю, его спину прикрывали союзники, и меч его входил в каждого, кто встречается ему на пути. Он сбился со счету, сколько полегло от его ударов, а взор его мутнел и размывался от мандража. Порой казалось, что его телом управляет кто-то другой; он даже не замечал, когда ему под ноги падали люди. Встав у штурвала, он резко дернул руль, и корабль развернулся с такой силой, что Джуллиан потерял равновесие и покатился к борту; его воины бежали к мосту, и он, встав на ноги, бежал следом за ними. Мост отсоединился от его корабля, и тогда Джуллиану пришлось прыгнуть, чтобы не погибнуть вместе с экипажем; но он успел зацепиться за борт только пальцами и теперь висел, посматривая вниз, на трепещущие волны, по которым прыгали трупы, и уже думал, что окажется рядом с ними. Ему не хватало сил, чтобы подтянуть себя выше, и он рассчитывал, что его бездыханное тело будет плавать среди обломков, павших воинов и голодных рыб. Но вдруг его руки схватили, и некто потащили его ввысь.

– Идиот, что ты натворил! – сквозь сжатые зубы цедила Лиза, пока они с Харви пытались вытянуть его на палубу. Он подтянулся, и вскоре его выбросило на пол. Солдаты, не успевшие добраться до своего корабля, летели в море, но многие погибли, когда судно, направленное Джуллианом, врезалось в судно Роксинбурга. Джуллиан встал и, не успев отдышаться, посмотрел, как корабль, который он отправил по курсу ко второму, мощно таранит бок. Красные солдаты Роксинбурга сыпались за борт, как зерна из порванного мешка.

– Обменял сотню жизней наших на три сотни жизни врага, – пожал плечами тот, пока Харви бежал за штурвал. Джуллиан видел, как по палубе бегают две Пламенные, исцеляя раненных, чудом выживших после атаки Роксинбургцев. Трупы врагов сбрасывали в море моряки. Харви вел судно ближе, но видел, как еще один Эфиритский корабль захватывают враги. Еще один потонул, и на волнах тлел необъятным ковром пурпурный парус. В этот момент капитан понимал, что битва будет проиграна.

– У нас осталось только два корабля. Наш и корабль капитана Фрайма, – тараторил он, видя, как на маленьких шлюпках к его кораблю подплывают выжившие союзники, что бежали с потопленных. Радует, что уцелевших людей не меньше, чем убитых.

– Плевать, – рыкнул Джуллиан, подходя ближе к Харви, – плыви к ним. Мы дадим бой каждому.

– Это самоубийство, – сказал ему Харви, но тот оставался непреклонным.

– Ты предлагаешь нам бежать? – оскалился Джуллиан, – не очень благородно для капитана.

– Они возьмут нас в клещи.

– Я убью всех, кто носит красные кожаные латы, Грейг, – пригрозил он, – не смей сомневаться в моих указах.

Харви стиснул зубы, но повел корабль вперед. Лиза прибежала к ним, вся покрытая кровью – теперь она мало чем отличалась от воинов Роксинбурга.

– Джуллиан, что ты удумал? – встряла она, – ты хочешь нашей смерти?

– Я хочу, чтобы вы перестали быть слабаками, – плюнул он, тяжело вбирая воздух через раздутые ноздри, – Грейг, плыви на запад, пока я тебя не скинул в море и сам не взял управление.

Капитан хотел возмутиться, но их спор был прерван гудением боевого рога. Они замерли, когда звук оборвался и вновь повторился. Дружно повернув головы вперед, они увидели приближающуюся вторую флотилию под командованием генерала Фросса.

– Не может быть, – ахнул Грейг, прибиваясь к носу корабля, – они должны были уже доплыть до берега.

– Видимо, поменяли курс, когда дошли вести о битве, – ответила Лиза, разглядывая надутые пурпурные паруса с мерцающим золотым гербом Эфирита. Генерал Фросс вел флотилию прямиком на врагов. Стоял на носу, горделиво задрав подбородок и обнажив громоздкий меч. Под его руководством было тридцать кораблей, и они рассекали волны, надвигаясь на корабли Роксинбурга подобно шторму. У вражеских войск из пятнадцати суден осталось только восемь, и они попали в ловушку, когда генерал перекрыл им пути отступления своей шеренгой. Лиза опустила голову и ушла с носа корабля, понимая, что благодаря отцу их битва будет выиграна. Он спас их, и она надеется, что генерал не будет злорадствовать, когда они высадятся на берег.

Закат опустился над морем, превратив бирюзовые волны в розовые; бойня окончилась победой Эфирита. Враги были перебиты, а их корабли разрушены. Уцелевшие судна были взяты под контроль генерала Фросса, и красные паруса заменились на пурпурные. Выжившие вояки праздновали победу, наглотавшись разбавленным вином и элем, а к ночи в каютах стоял такой шум, что он заглушал колыхание моря. Они пили за победу, за короля, за генерала и за сира Джуллиана, который провернул одну из самых опасных авантюр. Но сир Джуллиан не присоединялся к их празднику, предпочитая ликовать в одиночестве. Он сбросил с себя доспехи, оставшись в рубахе и бриджах, и лежал на простынях, прикрыв веки. Кровь бурлила и кипела после сражения, и даже второй кубок вина не мог ее утихомирить. Эйфория, нахлынувшая после тяжелого дня, разливалась по венам. Джуллиан почти заснул, но его взбодрил пришедший в каюту моряк Уилл.

– Сир Джуллиан, я здесь, чтобы доложить о потерях, – заявил моряк, но рыцарь махнул на него рукой.

– Уилл, вместо того чтобы праздновать победу, ты докучаешь меня своими подсчетами. Разве это дело?

– Но это важнее празднований, сир, – похлопал ресницами тот, – я уже доложил сведения капитану Грейгу и обязан доложить их вам.

– Ладно, валяй, – вздохнул Джуллиан, поднимаясь на локтях.

– Мы потеряли пять сотен солдат. Три сотни тяжело ранены, но Пламенные уже вернули их в строй. На наших флотилиях сейчас одна тысяча пятьсот солдат, больше половина отплыли на корабли генерала Фросса.

– Славно, – бросил тот, не имея к цифрам никакого интереса, – это все?

– Да, сир.

– Тогда иди и напейся, Уилл, – фыркнул Джуллиан, – и мне заодно принеси чего-нибудь приличного.

– Завтра вечером мы высадимся на берег, лучше сохранить свежую голову, – уперся Уилл, – но я принесу вам графин вина, если есть непреодолимое желание.

– Есть, – кивнул Джуллиан и задумался, чего бы ему хотелось еще. Он тронул свою щеку и шикнул, когда рана на лице защипала. Надо же, он совсем о ней позабыл. Наверное, останется шрам, но шрамы красят мужчин, думал тот. И все же, залечить это безобразие необходимо, – Уилл, пригласи ко мне Пламенную.

– Какую из них? Любую?

– Нет. Ту, что носит имя Лайла.

Он довольно улыбался, предвкушая встречу с девушкой. Должно быть, она будет протестовать до последнего, когда услышит, что ее зовут в его каюту. Он встал, чтобы подойти к окошку и увидеть тысячи звезд, цветущих на синем небе. Надо же, он даже не скучает по своему поместью, в котором души не чаял. Давненько он там не появлялся; после вестей о беременности Евы ему приходилось быть рядом с ней во дворце. Женевьева… Любимая женушка наверняка пролила немало слез за эти дни. Он, однако, не разделяет с ней горечи, и даже, как бы грустно это ни звучало, вовсе по ней не скучает, как и по своему поместью. Признает, что ему тоскливо сражаться без Августа – как бы легко давались победы, будь он рядом. Биться плечом к плечу с близким другом приятнее, чем в одиночку. Сейчас они бы пили вино, восторгаясь битвой, и обсуждали бы осаду берега. Но, увы, Августин далеко, мечется по столице пытаясь свергнуть Алакина, и больше он ему не друг. И не скучает по нему, как Джуллиан не скучает по Женевьеве. Как это все гадко, думает Джудлиан, но отвлекается от своих размышлений, когда в его каюту вваливается Пламенная. Ее буквально затолкнули, а руки затянули веревкой. Несложно догадаться, почему: вряд ли она воровала еду или пыталась кого-то убить, скорее всего она так прытко сопротивлялась, что ее пришлось доставить связанной.

– Сир Джуллиан, Пламенная к вашим услугам, – оповестил Уилл, придерживая ее за плечи. Девушка дергалась, посматривая на рыцаря стеклянным глазами, – она пыталась спрятаться, когда узнала, что вы зовете ее. Пришлось обмотать руки веревкой.

– Развяжи ее, – усмехнулся Джуллиан, и Уилл разрезал узел на ее кистях кинжалом. Пламенная пыталась сигануть к выходу, но Уилл перегородил ей путь, – оставь нас.

Моряк вышел, закрыв дверь. Пламенная бросилась к ручке, но поняла, что Уилл держит дверь снаружи. Ей было так страшно, что она не решалась повернуть голову к Джуллиану. Беспомощно стучала ослабевшими кулачками о дверь, моля выпустить ее отсюда.

– Нет… прошу, – шептала та, услышав шаги, устремленные в ее сторону.

– Ну что же ты, Лайла, не стоит так переживать, – лепетал Джуллиан, опустив свои ладони на ее плечи. Его грудь прислонялась к ее спине и макушке вплотную. Она тихо плакала, понимая, что этот вечер будет еще сквернее, чем утро.

– Вы снова будете издеваться надо мной, господин?, – проговорила та дрожащими губами, но в ответ услышала тихую усмешку.

– Еще никогда женщины не называли страсть со мной издевательством, – проговорил тот, но вспомнил лицо Леи и смолк, – … Хотя, была одна такая, – потом он вспомнил Лизу и снова притих, —… Ладно, две таких.

Он взял книгу, в которой хранились письмена о Роксинбурге, и прошел к своей койке. Лайла пребывала в замешательстве, пока наблюдала за тем, как он перелистывает страницы, задумавшись о чем-то. Трогать ее не спешил, и тогда она вовсе растерялась. Зачем ее сюда притащили? Неужто только для того, чтобы она посмотрела, как он читает? Он бегло проходился по строкам, поглаживая листы пальцами, молчание в каюте затянулось на долгие минуты. Длилось оно до тех пор, пока Джуллиан не поднял изумрудные глаза на Лайлу.

– Излечи меня, – потребовал он, указывая на свою порезанную скулу. Лайла неуверенно зашагала к нему, молясь всем Богам о том, чтобы это был единственный приказ от него за сегодня.

Сев рядом с мужчиной на простыни, она коснулась горящей ладонью его лица и порез мгновенно затянулся, оставляя после себя лишь засохшую кровь. Когда рана исчезла, Лайла хотела убрать руку, но Джуллиан схватил ее кисть, не давая отстраниться.

– Я могу идти, господин?…, – прошептала та, чувствуя, как его пальцы сдавливают ее предплечье до синяков. Синяков Лайла не боялась – могла исцелиться от них моментально, но того, что с ней может случиться дальше, она боялась до трясучки.

– Ты смогла пережить битву. Удивительно, – вдруг сказал он, осматривая ее испуганное лицо, – я видел, как ты носилась по палубе, исцеляя павших воинов. Неужели тебя ни разу не задел вражеский меч?

– Во время битвы мне порезали руку, господин. Ханна вскрыла врагу горло осколком от бутылки и исцелила меня.

– Вот как? Вот ведь боевая шлюха, – хмыкнул Джуллиан и отпустил руку Лайлы, – славно, что она была по близости. Я бы не хотел тебя терять. Пока что.

Он захлопнул книгу и поднялся с койки. Медленно прошел к окну и встал напротив него, сложив руки за спиной. Молча разглядывал черные воды, покрытые серебряными бликами лунного света, и о чем-то думал. Лайла покорно сидела на одном месте, борясь с желанием попытать удачу и сбежать.

– Ты знаешь, какое имя носит крепость, к которой мы прибудем завтра? – вдруг заговорил тот, не отворачивая белокурой головы от окна.

– Нет…

– Лучистая Гавань. Это имя она носила и в столетие, когда была под контролем Эфирита. Море в те времена называлось Лучезарное, и его Роксинбургцы тоже сохранили. Только в Эфирите его прозвали Бесславным.

– Я буду молиться Солнечному Богу о том, чтобы оно перестало носить имя Бесславного, господин, – тихо ответила Лайла, в душе не чая, почему он решил говорить об этом. И все же это лучше, чем лежать под ним.

– Я считаю, это знак того, что Эфирит вернет свои земли и свое море. Сохранив их прежние имена, Роксинбург дал надежду нашему королевству, – продолжал рассуждать Джуллиан, пока Лайла хмуро смотрела в его затылок, – на том берегу стоят и другие крепости. Лунная Пристань, Золотая Жаровня и Томный Свет. Они хранят берег, как считают Роксинбургцы. Но я считаю, они ждут возвращение своих истинных хозяев.

–… Уверена, что ваши слова правдивы, господин,

– Какое ты милое создание, – посмеялся тот с ее покладистости, – твой лорд знатно выдрессировал тебя.

– Пламенные служат беспрекословно, господин.

– Правильно, – кивнул тот, но думал лишь о том, что мертвые они ему приятнее, чем живые, – тебя такой воспитали родители, твой лорд или Избиратели? Кому мне быть благодарным за столь дивную женщину?

– Моя Пламенная природа велит мне служить.

– Я знаю Пламенных, у которых глас этой природы гораздо тише твоего. Они своенравны. А хотелось бы, чтоб каждый рождался таким же покорным, как ты.

– Ваша хвала радует меня, господин, – опустив голову сказала та, и Джуллиан медленно пошел ей навстречу. Встав перед ней, он взял ее подбородок и поднял ее лицо выше. Она видела его мягкую улыбку и вдруг признала себе ее привлекательность. Его нежный голос и внезапно нежные касания вымыли из нее страх. Джуллиан умел покорять женщин, даже тех, кто изначально его ненавидел; и то, с каким трепетом смотрела на него Лайла, еще раз его в этом убедило.

–В благодарность за твою покорность я буду нежнее, Пламенная, – прошептал он в ее губы и толкнул на спину.

– В знак благодарности вы могли бы не трогать меня, – он навис сверху и начал стягивать с ее плеч платье. Золотые глаза вновь намокли от слез.

– Нет, – кратко ответил тот, оставляя поцелуи вдоль шеи, – но я обещаю не быть таким же жестоким, как утром.

– Н-но.. ваша светлость…

– Ты говорила, что Пламенные служат беспрекословно, – грубее ответил он, хватая ее за щеки.

– Даром, не телом.

– Мне ты будешь служить и тем, и тем.

Джуллиан не сдержал своего слова; он просто не мог быть нежнее с той, что родилась с золотыми глазами. Стоило ему наткнуться на них, так его толчки вновь стали грубее, и каждое его движение было полно ненависти. Лайла плакала, а ее вскрики проходились по всей корме, пока Джуллиан резко входил. Простыни под ними окрасились ее кровью. Страх и боль, искусно высеченные на ее лице, были Джуллиану самым дивным трофеем.

Глава 4

– Вестей с фронта нет? – этим прохладным утром король вместе с женой и детьми решил прогуляться до аллеи, которая ко второму осеннему месяцу заметно пожелтела. Листья изредка отрывались от веток и падали на гальку, покрывая ее золотистой россыпью, но кроны оставались пышными и таким яркими, что даже туману не удалось погасить их цвет. Хелена шла впереди, придерживая на руках Барта, Карла и Адам носились вокруг них.

– Нет, мой король. Вести появятся, как только генерал Фросс доберется до берега, – ответил ему Алакин, съежившись под шерстяным плащом. Погода не была настолько скверной, чтоб укрываться плотной шерстью; туман рассеется вскоре, и на небе покажется ясное солнце, но советник был слаб перед любой погодой, кроме летней.

– Когда будет отправлена новая флотилия? – продолжал спрашивать король, медленно шагая вперед, к жене. Он с улыбкой смотрел, как Адам и Карла бросаются грудой листьев, и те застревают в их каштановых волосах, как венки. Хелена устало вздыхает, когда они снова пачкают свои нарядные одежки, и просит их остановиться, но они слишком увлечены своей забавой, чтобы слушать ее.

– Пока поддержка новых флотилий не требуется. Лорды Стоунвилля, Ровеля, Восточной Равнины и Селледо будут ждать указаний, как только в них будет необходимость, – говорил Алакин, попутно застегивая жилет.